Чертов менталист 3 - Тин Тиныч Страница 5

поэтому никаких родовых техник я вам предоставить не могу. Что же до рода Изюмовых, я, как вам давно известно, вышел из него и не имею права претендовать на прилюдное использование наработок князя. Ими в настоящее время владеют моя мачеха Глафира Анатольевна и мой младший брат Емельян. И мне бы не хотелось ущемлять их права по столь незначительному поводу.

— Государственный экзамен вы называете незначительным поводом? — тут же взвился Брунов, и на кафедре ощутимо полезла вверх температура воздуха. — Вы проявляете неуважение к собравшимся здесь ради вашей прихоти!

— Вы называете прихотью собственное желание подтвердить мой уровень знаний? — как можно более невинно осведомился я. — Всё, что здесь происходит, результат вашей инициативы. Я всего лишь выразил согласие на участие в данном мероприятии. Опять же, в какой из ваших должностных инструкций указано, что вы имеет право требовать от студентов демонстрации или же передачи вам сведений, являющихся достоянием их рода? — я повернулся к бородачу и рыжему. — Господа, рассудите нас, пожалуйста. Я лично не чувствую в себе права пользоваться чужой интеллектуальной собственностью подобным образом. И тот факт, что мой отец мертв, мало что меняет для моего брата, из которого по всем признакам должен вырасти весьма сильный некромант. Отцовские разработки — наследие моего младшего родственника, на которое я не имею права претендовать.

— Родовые ритуалы и техники на экзамене могут быть продемонстрированы исключительно по желанию самого экзаменующегося.

— А если желания нет, — подхватил рыжий, — то не может даже идти речи о снижении балла из-за этого момента.

— Надо же, насколько вы потрясающе разбираетесь в вопросах права, когда речь заходит о работе настоящего некроманта, вашего покойного отца! — не сдержался Брунов.

— Вы считаете это недостатком? А я предусмотрительностью, — парировал я попытку грубого наезда со стороны завкафедрой. — И в целом, если ко мне больше нет вопросов, я бы хотел услышать финальную оценку и убедиться, что она проставлена в ведомости.

Некроманты еще некоторое время вяло пободались между собой, после чего моя законная пятерка была проставлена в электронный журнал и заверена тремя подписями. Ну всё, теперь Минделя не отстранят от преподавания! Я сделал для друга всё, что только мог.

Остаток вечера прошел в состоянии полудремы. Я вяло выслушал радостные поздравления вернувшегося из медицинского института Эраста, кое-как отбрехался от предложения устроить по этому поводу праздничный ужин и, сославшись на сильную усталость, наконец-то задремал, да и проспал так до утра следующего дня.

Проснувшись и обнаружив себя во вполне удовлетворительном состоянии, я тем не менее решил обойтись сегодня без большой уличной тренировки. Предельно аккуратно размялся прямо в комнате, поделав стандартный комплекс упражнений на разогрев, этим и ограничился. Принял душ, переоделся, да и отправился на практикум для второго курса. Мне нравилось то, с каким темпом я наверстывал имеющееся отставание, и это порождало во мне надежду, что на первой сессии я магию воздуха точно не завалю.

Со второкурсниками-воздушниками я в целом уже был на дружеской ноге. Добросвет ко мне больше не цеплялся, уяснив, что я не претендую на повышенное внимание к себе со стороны Вилюкиной, а троица Кутайсова предпочитала в открытую меня не задирать, памятуя, что ответ может оказаться предельно асимметричным и обидным для самолюбия.

Однако в этот раз что-то пошло не так с самого начала урока. Агнесса Игнатьевна бросала в мою сторону полные смятения взгляды и показательно забывала комментировать мои усилия по одновременному удержанию в воздухе двух разновеликих платформ. Остальным-то всем хоть по полслова, да сказала. Всем, кроме меня. Что это с ней? Ревность из-за сданного мною экзамена по другой дисциплине? Странно, я считал её куда более здравомыслящей женщиной.

И вот уже в самом конце пары Вилюкина вдруг поравнялась со мной и попросила:

— Валерьян, задержись, пожалуйста, на пару минут.

Мне не понравился тон, каким это было произнесено, но… я должен был узнать, что, черт подери, здесь происходит.

После звонка второкурсники бодро разбежались кто куда, я же дождался, пока мы останемся одни, и подошел к Агнессе Игнатьевне.

— Валерьян, мне очень тяжело об этом говорить, но ты больше не сможешь посещать занятия по магии воздуха, — сообщила она скороговоркой.

Это еще что за дела?..

Глава 3

— Агнесса Игнатьевна, объясните мне, пожалуйста, что происходит. Почему вы вдруг решили отлучить меня от занятий по воздушной магии?

— Это не мое решение, а распоряжение нашего ректора, Извольского Антона Сергеевича, — скороговоркой выпалила Вилюкина, которой явно было не по душе то, что именно ей пришлось выступить в роле горевестника.

— Он что, решил исключить меня из Академии? — искренне удивился я. — А по какой причине, хотелось бы мне знать? За мной никаких нарушений не числится!

— Нет-нет, Валерьян, что вы, об исключении из Академии даже и речи быть не может! — всплеснула руками Агнесса Игнатьевна. — Всё дело в вашем вчерашнем государственном экзамене. Вы защитились по стихии некромантии, а так как наше учебное заведение не поддерживает обучение в объеме более чем одной стихии для одного студента, то занятия по магии воздуха для вас теперь автоматически закрыты.

— Постойте! — возразил я, одновременно оценив всю глубину устроенной мне Бруновым и его другом ректором подлянки, которая выбивала стул не только из-под меня, но в том числе и из-под Вилюкиной. — Именно что обучение! А я обучение некромантии в стенах Академии не проходил! Ресурсы Академии на меня не тратились, за исключением дня экзамена, когда для независимой оценки были привлечены три преподавателя. Поэтому я категорически настаиваю на том, что до сих пор имею полное право на дальнейшее обучение магии воздуха и прохождение соответствующих зачетов и экзаменов в стенах нашего заведения.

— Но Антон Сергеевич…

— Антон Сергеевич, похоже, заигрался. Он не имел права выносить решение, серьезно урезающее мои законные права, да еще и делать это непосредственно перед сессией. Похоже, он решил примерить на себя полномочия, которых у него нет и быть не может, — холодно сообщил я.

— А ещё вам надлежит к концу недели покинуть общежитие для воздушников и перебраться в общежитие к некромантам в соответствии с вашей ведущей стихией, — выдохнула Агнесса Игнатьевна, решив выложить все неприятные новости сразу.

Что⁈ Они хотят разлучить меня с Миланой? Да стоит мне только оставить ее одну, как Кутайсов с его командой вновь начнут ей докучать. Нет-нет-нет, такой хоккей нам не нужен. Мне нравится собственноручно отдраенная мною комната, я не хочу делить свое жилье с кем-то еще. А у некромантов не то, что перенаселение намечается, но что-то близкое к тому, и на отдельную