Чертов менталист 3 - Тин Тиныч Страница 4

— Ответ засчитан, — кивнул рыжий.

Так дальше и понеслось. Некроманты по очереди задавали мне свои вопросы, я когда сам, когда с явной помощью Филина на них отвечал. В основном к помощи конструкта приходилось прибегать, когда меня гоняли по чистой теории, вроде той же клятвы Залесского. То есть вещей интересных, но напрямую к работе со стихией не относящихся, а оттого начисто игнорируемых в свое время князем Изюмовым, с наблюдений за которым я и черпал основу своих знаний по этому направлению.

В целом свои ответы я бы оценил на твердую четверку с плюсом. Возможно, что даже и на пятерку, но… как у бывшего преподавателя у меня были определенные претензии к глубине собственного погружения в тему. Впрочем, чисто внешне все выглядело благопристойно. Я не сбивался, не думал над ответами, на дополнительные вопросы давал расширенные пояснения.

К тому моменту, как я закончил отвечать на темы по пятому курсу, чувствовал себя выжатым, как лимон из холодильника на коммунальной кухне. Держался только на морально-волевых усилиях, чудом гася приступы подступающей тошноты. Хорошо хоть додумался набрать в кулере воды перед началом экзамена, ею и спасался. Ну всё, давайте уже ставьте мне хоть какую-нибудь оценку, да и разойдемся как в море корабли. Мне нужно срочно принять горизонтальное положение.

Бородач и рыжий вопросительно посмотрели на Леопольда Дамировича, последнее слово оставалось за ним, как за завкафедрой.

— Всё это великолепно, — признал он, скривив гримасу, — но теоретические знания не означают, что студент действительно может с уверенностью говорить о себе как о некроманте. Выучить чужой конспект может каждый, но… нам следует узнать, чего вы стоите как человек, практикующий в нашей стихии.

Вот зараза! Впрямую ужалил за то, что я ознакомился с трудами Минделя-студента. И что, черт подери, он задумал?

— В целом да, — подтвердил рыжий. — Для получения доступа к сдаче государственного экзамена должны быть закрыты все практические работы.

— Полагаю, нам нет необходимости заставлять Валерьяна совершать множество однотипных действий. Вполне достаточно будет одного ритуала, который мы сможем беспристрастно оценить, — предложил бородач.

— Совершенно с вами согласен, коллеги, — важно кивнул Леопольд Дамирович. — Поэтому заранее подготовил материалы. Предлагаю студенту Птолемееву поднять неживого щенка, используя кровь жертвенной курицы.

У меня аж перед глазами потемнело. Он предлагает мне провести тот же самый ритуал, после которого дух настоящего Валерьяна оставил это тело. Случайное совпадение? Или же Брунов успел навести обо мне справки и нарочно выбрал именно этот вариант, который однозначно вызовет у меня весьма болезненные воспоминания?

Ну нет. Курицу я лишать жизни не стану, пусть хоть лютой злобой изойдутся. На этот счет вполне хватит моей собственной крови. А лекцию о том, почему я считаю этот способ безопасным, я могу читать час напролет. Спасибо вчерашним разъяснениям от Эраста; вот как знал, что они пригодятся.

Если же Брунов хотел посмотреть, не дрогнет ли у меня рука в процессе лишения жизни неповинной птицы, то обломается. У меня есть принципы, которые вполне, кстати, можно подогнать под уже упомянутую клятву Залесского. И пусть только попробуют хоть что-нибудь сказать против.

Ну а щенок… он уже мертв, и не по моей вине. Поэтому подниму, всем продемонстрирую, что он слушается моих команд, после чего сам и упокою бедолагу.

Так всё и вышло. Я предельно четко и быстро выполнил все необходимые манипуляции, попутно объясняя, что и почему я делаю. Убедился, что все зачли мне факт подъема щенка, после чего осторожно лишил его тело этой квази-жизни.

— К сожалению, не могу поставить вам зачет по практической работе, — насмешливо заметил Брунов. — А значит, и основной экзамен вам не будет зачтен.

— Хотелось бы узнать по какой причине? — осведомился я.

— Вы грубо нарушили технику безопасности, когда решили использовать для подъема неживого тела собственную кровь. Теперь у вас, вполне вероятно, начальная стадия заражения трупным ядом.

В ответ на этот предельно тупой наезд, я достал из кармана и продемонстрировал всем тюбик с обеззараживающим гелем, который специально купил вчера в аптеке, а сегодня не забыл взять с собой.

— Моя ранка обработана этим средством. Можем отмотать видео на соответствующий момент, и вы увидите, что я не пренебрег правилами безопасности при работе с мертвой органикой. В процессе сбора крови я не контактировал напрямую с трупом несчастного щенка, поэтому заражение исключено полностью. Впрочем, я не удивлен, что вы этого не заметили. Идет уже четвертый час моего экзамена, немудрено, что вы слегка устали и упустили этот момент, — предложил я Брунову весьма годный костыль, с помощью которого он мог бы красиво выйти из созданной им же ситуации.

— Вы просто вовремя вспомнили о том, что у вас лежит в кармане это средство! Обработки раны не было! — попытался настоять на своем Леопольд Дамирович, но тут ему дружно возразили оба оставшихся члена комиссии.

— Всё было сделано.

— Я точно помню, как Валерьян густо помазал свой палец антисептиком. Еще отметил, что он взял средство с собой на экзамен, а то студенты регулярно забывают это сделать и просят более сообразительных приятелей поделиться с ними, — рыжий был превосходно зануден!

— Значит, я сдал экзамен? — у меня уже не было ни сил, ни желания продолжать бодаться дальше.

— Да. Но по ряду причин выше тройки поставить вам не могу.

— Чистая пятерка! — возразил бородач.

— Пятерка. И если вы, Леопольд Дамирович, будете настаивать на тройке, мне придется лично подать апелляцию на это решение. Валерьян продемонстрировал нам уверенное знание предмета. Ошибок допущено не было ни одной. Поэтому даже четверка выглядит как несправедливое занижение оценки из личных интересов.

Ого, а рыжий-то вообще огонь парень! Не боится против завкафедрой пойти ради незнакомого ему студента. Видимо, еще один поборник справедливости вроде нежно любимого им господина Залесского с его негласным кодексом.

— Пожалуй, я прислушаюсь к вашему мнению, если… Валерьян продемонстрирует нам что-то особое. Из родовых техник.

Ага, не удержался-таки, жадина! Решил выдурить из меня Изюмовские наработки. Уж если Усольцев без них остался, то и тебе от чужих трудов ничего не обломится. Как бы я не относился к Николаю Алексеевичу, но все техники и ритуалы из числа родовых он разрабатывал сам, часами не вылезая из лаборатории. А тут кое-кто хочет получить всё на халяву!

— Видите ли, Леопольд Дамирович. Тут налицо правовой казус. Род Птолемеевых к некромантам не относится,