Чертов менталист 3 - Тин Тиныч Страница 6

Похоже, действовать придется грубо, не ждать марта-апреля, как я планировал изначально. Ну что же, началась игра на выбывание. Кто не спрятался — я не виноват. Мое терпение и так слишком долго испытывали, но всему наступает предел.

— Чего ждет от вас ректор? Отчета о том, что вы сообщили мне о его решении, верно?

— Да, всё так, — грустно вздохнула Вилюкина.

— Вот и сообщайте. И ничему не удивляйтесь. Уверяю вас, без ответа этот откровенный волюнтаризм не останется. Я не мячик от пинг-понга, чтобы меня швыряли из стороны в сторону.

— Валерьян, что вы задумали? — встрепенулась Агнесса Игнатьевна. — Ради Всесоздателя, только глупостей не натворите, хорошо? Воспримите все предельно серьезно! Обещаете мне?

— Я серьезен как никогда, — без улыбки сообщил я завкафедрой стихии воздуха. — Что же до вас, можете просто сказать, что я был крайне недоволен услышать решение Извольского. И вы ничуть не погрешите против истины. От вас же больше ничего не требуют? Не знаю там, например, пронаблюдать за процессом моего выселения из вашего общежития, к примеру?

— Нет-нет, пока об этом меня никто не просил.

— И даже если попросят, имеете полное право отказаться. Вы — заведующая кафедрой, а не администратор или комендант. Да и я не заключенный, которого собираются перевести по этапу из одного лагеря в другой.

— Валерьян, откуда у вас такие ассоциации странные! — не удержавшись, прикрикнула Вилюкина. — У нас… приличное учебное заведение! Мы — честь и гордость нашей Империи!

— Вот только вашу личную гордость стараниями Элеоноры Стрешневой и ее компании, в которую по странному стечению обстоятельств входит двоюродный брат ее мужа Бориса Стрешнева — господин Извольский, наш ректор — старательно топчут вот уже который год. Пытаются лишить вас поста, а рядовых студентов — возможности изучать в центральном филиале Академии воздушную магию под вашим руководством.

— Откуда… откуда вы это знаете? — отшатнулась Вилюкина, прижав ладонь к сердцу и с ужасом глядя на меня. — Я никому этого не рассказывала, даже собственному сыну! Они — страшные люди! Вы просто не представляете насколько!

— Агнесса Игнатьевна, просто поверьте, ваша вражда — секрет Полишинеля. Кому надо, тот обо всём осведомлен, — заверил я её. — В отличие от вас, ваши оппоненты не слишком-то старались держать всё в тайне.

Вилюкина ощутимо выдохнула. Всё, я грамотно перевел стрелки, теперь она не будет считать себя виновной в том, что рассказала кому-то со стороны о происходящем. И не будет подозревать меня в наличии способностей к менталу. Кстати, надо бы на всякий случай аккуратно подправить этот момент. Чтобы и впрямь никаких подозрений не было…

Доселе не напоминающий о себе Филин тут же вызвался решить этот вопрос, и я с легкостью доверился конструкту. Пускай тренируется, лишним не будет. Тем более пустяковое же воздействие, если так посмотреть. Подозрение могло возникнуть только в том случае, если Агнесса Игнатьевна осведомлена, какие способности официально признаны за графом Птолемеевым, моим дедом. И эти сведения, как я полагаю, в открытом доступе не найдешь из-за предельной близости дедули к особому отделу. Если же в сфере Вилюкиной и намека нет на подобную догадку, то и воздействия никакого не потребуется за общей его ненадобностью.

— Так что же мне сказать ректору о нашем разговоре? — замялась заведующая кафедрой стихии воздуха.

— Если Антон Сергеевич вас отдельно о том спросит, так и скажите: мол, да, сообщила, Птолемеев был крайне раздосадован сим известием. Без прочих подробностей стоит обойтись. И своими чувствами с Извольским тоже не делитесь. Чем меньше он будет знать, тем лучше.

— Но я и сама пока не понимаю, что вы задумали, — возмутилась Агнесса Игнатьевна. — Так чем же я могу с ним поделиться в таком случае?

— Вот ничем и не делитесь, — вздохнул я. — Антон Сергеевич играет не на вашей стороне, хотя внешне может выглядеть весьма учтивым и милым. Не верьте ему, имеете полное право. Он уже который год под любыми предлогами саботирует прием на вашу кафедру новых преподавателей, из-за чего вам приходится лично вести все курсы, испытывая из-за этого вполне понятное перенапряжение. Извольский закрывает глаза на то, что вам правдами и неправдами не дозволяют принимать всех абитуриентов-воздушников, которых вы бы желали видеть здесь в числе учащихся. Он не просто ваш личный враг, он — предатель интересов Академии.

— Это… слишком серьезное обвинение, — неуверенно протянула Вилюкина.

— Вы здесь видите кого-то помимо нас? — участливо поинтересовался я. — Или я не имею права приватно высказать свое мнение? Не вы и не я создали эту ситуацию. Мы всего лишь вынуждены на нее реагировать, только и всего. Сеющий ветер пожнет бурю. Так написано на пятнадцатой странице учебника по теории магии воздуха за авторством Тихорецкого-Смирнова. Если кто-то предпочитает отмахиваться от базовых истин, то не наши проблемы. Не мы начали это безобразие.

«Но мне, вполне вероятно, предстоит с ним покончить», — подумал я, сочтя за лучшее не высказывать эту мысль вслух.

— Пожалуй, вы и правы, — в голосе Агнессы Игнатьевны по-прежнему не слышалось особой уверенности, но и возражений тоже не было.

Уже неплохо, лишь бы под ногами не путалась. Пользы от нее в предстоящем противостоянии, увы, немного. Слишком качественно успели ее закошмарить за прошедшие годы.

Мы разошлись, и я тут же добыл из кармана дальфон, отписавшись в особый чат, что мне нужна срочная встреча. Еще через пять минут пришло сообщение, во сколько за мной прибудет машина. Я сверился с часами. Пожалуй, еще успею пообедать в столовой, а то вчерашний нервный день отбил у меня всякий аппетит, и сейчас я чувствовал себя весьма голодным.

Жаль, придется пропустить занятие по Истории Всесоздателя, но в крайнем случае, возьму списать конспект у Васильковой. Она пока что пары посещала прилежно и к прогулам склонности не испытывала. Интересно, это у нее от природы такая внутренняя ответственность, или близкое знакомство с Карпом Матвеевичем на нее так действует? Остальные-то наши однокурсники регулярно то ко второй паре заваливаются, то и вовсе не приходят на занятия. Ничего, первая сессия расставит всё по местам, как водится.

Еще через полтора часа я входил в дедовскую служебную квартиру. На сей раз звать меня прямо в отдел он поостерегся. Видимо, еще с прошлого раза всяческих пересуд хватило на мой счет. Вот и славно. Здесь я чувствовал себя не в пример свободнее, нежели в