Кухарка поневоле для лорда-дракона (СИ) - Юлий Люцифер Страница 4

Я постучала ложкой по краю миски.

— А дракон?

На этот раз Марта посмотрела на меня дольше.

— Про это лучше не спрашивать вслух.

— Почему?

— Потому что стены слышат. А еще потому, что то, что связано с драконом милорда, — не тема для разговоров между новой кухаркой и старшей по кухне.

— То есть проблема все-таки есть.

— Проблема есть у всех, кто живет под этой крышей, — сухо ответила Марта. — Но до сегодняшнего дня мы хотя бы знали, чего ждать.

— А теперь?

— А теперь на моей кухне появилась ты.

Я хотела сказать, что вообще-то я тоже не в восторге от своего появления, но не успела.

Марта шагнула ко мне ближе и неожиданно спросила:

— Когда он к тебе прикоснулся… что ты почувствовала?

Я нахмурилась.

— Жар. Будто воздух взорвался.

— Только это?

Я помедлила.

Говорить правду почему-то не хотелось, но врать тоже было бессмысленно.

— Нет. Еще… странно.

— Странно — это как?

Я сжала ложку.

— Как будто внутри меня что-то отозвалось. Не больно. Не приятно. Просто… будто кто-то ударил по натянутой струне, о которой я раньше не знала.

Марта побледнела так быстро, что я даже отложила ложку.

— Что?

— Ничего.

— Нет уж. С таким лицом «ничего» не говорят.

Она отвернулась к двери.

— Доедай и ложись.

— Марта.

— Что?

— Что со мной не так?

Она медленно повернула голову.

— Боюсь, девочка, вопрос не в том, что с тобой не так.

— А в чем?

— В том, почему именно ты.

И вышла, оставив меня наедине с миской, двумя лунами за окном и чувством, что я влипла куда глубже, чем думала.

Я почти не спала.

Сначала прислушивалась к замку — к шагам за дверью, к дальнему лязгу цепей, к ветру в бойницах. Потом к себе — к сбитому дыханию, к неровным мыслям, к панике, которая то поднималась к горлу, то отступала.

Под утро мне все-таки удалось задремать, но ненадолго.

В дверь ударили кулаком.

— Вставай!

Я подскочила так резко, что едва не свалилась с кровати.

— Уже?!

— Нет, через неделю! — рявкнула из-за двери Марта. — Живо!

Через пять минут я, сонная и злая, спускалась по каменной лестнице, на ходу заплетая волосы. Платье было другое, но не лучше прежнего: простое, темное, удобное, будто его шили не для красоты, а чтобы женщина могла весь день тащить на себе чужие приказы.

На кухне кипела жизнь.

Кто-то мыл зелень, кто-то таскал мешки, кто-то спорил у печей, кто-то чистил рыбу размером с маленькую акулу. Воздух был густой от жара, дрожащего света и запахов — чеснок, дым, тесто, мясо, кислые ягоды, свежие травы.

И, как ни странно, именно здесь мне впервые стало чуть легче.

Кухня есть кухня.

Она может быть в ресторане, в трактире, в замке, в другом мире — неважно. У нее всегда один язык: скорость, нож, огонь, порядок, дисциплина.

Если мне и было за что цепляться, то только за это.

— Не стой, — бросила Марта. — Сегодня завтрак в верхнее крыло, малый зал, библиотека, покои милорда и караульные. Работы много.

— А людей, я так понимаю, мало.

— Людей достаточно. Толковых — нет.

Это прозвучало почти как комплимент.

Я решила не портить момент.

Мне дали тесто, зелень, корзину яиц и задачу, которую любой повар назвал бы издевательством: приготовить сразу несколько простых блюд, но так, чтобы еда дошла горячей, свежей и безупречной.

Руки заработали раньше, чем успела включиться голова.

Разбить яйца.

Проверить муку.

Понюхать масло.

Отобрать зелень.

Поставить сковороду.

Я почти физически почувствовала, как внутри выстраивается знакомый ритм. Движение за движением. Жар, лезвие, звук кипящего соуса. На несколько минут я даже забыла, что за стенами замка — другой мир, а где-то наверху по коридорам ходит мужчина, в котором живет дракон.

— Быстрее, — крикнул кто-то справа.

— Уже делаю.

— Не так режешь.

— Я режу лучше тебя.

— Наглая.

— Зато тонко.

Кто-то фыркнул. Кто-то хмыкнул. Я не стала поднимать головы. На кухне уважение зарабатывают не словами.

Через полчаса возле моего стола стало подозрительно тихо.

Я обернулась.

Двое помощников смотрели, как я сворачиваю тонкие лепешки с травами и мягким сыром, а потом быстро обжариваю их на сухой плите до золотистых пятен.

— Что? — спросила я.

— Никогда так не делали, — буркнул один.

— Попробуй.

Он недоверчиво взял кусок, сунул в рот и застыл.

Потом быстро дожевал и потянулся за вторым.

— Нормально, — сказал он с видом человека, который только что продал бы душу, но не готов это признавать.

— Благодарю за высокую оценку, — сухо ответила я.

Марта, наблюдавшая издалека, ничего не сказала. Но я заметила, как она чуть прищурилась. Считает. Запоминает.

— Это милорду, — вдруг произнесла она, подходя ко мне с подносом.

Я не сразу поняла смысл.

— В смысле?

— В прямом. Завтрак в его покои.

— Я не прислуга.

— Сегодня — прислуга.

— Почему я?

— Потому что он велел.

Я уставилась на нее.

— Он что, с вечера планировал, как именно мне испортить утро?

— Не исключаю.

Я вытерла руки о полотенце.

— А если я откажусь?

— Тогда я пошлю другого. А потом милорд узнает, что ты отказалась от первого же приказа.

Я сжала зубы.

— Это шантаж.

— Это опыт.

Марта поставила на поднос чайник, тарелку с лепешками, мясо в пряном соусе, миску фруктов и тонкий нож для масла.

— Иди.

— А дорогу мне, может, кто-нибудь покажет?

— Покажут.

Она щелкнула пальцами, и от стены отделился тот самый мальчишка, что вчера влетел на кухню.

— Томас, проводи.

— Почему всегда я? — пробормотал он.

— Потому что ты быстрый и не слишком умный. Наказания переносишь легче.

Томас надулся, но взялся за край подноса.

— Пошли.

Мы шли по длинным коридорам, где было слишком тихо для места, в котором живут люди. Серый камень, высокие окна, темные ковры, редкие факелы в кованых держателях. Стены украшали гобелены с драконами, охотой и битвами. Лица у всех изображенных мужчин были такие, словно нежность в их роду истребили задолго до рождения.

— Веселенькое место, — пробормотала я.

— Ты еще нижние казематы не видела, — шепнул Томас.

— И не стремлюсь.

— Правильно.