Дикое сердце джунглей - Майя Вьюкай Страница 26

— Черт возьми, Элиза! — Стэллер схватился за голову. — Зачем ты это сделала?!

Следующие десять минут он с мрачным видом ждал моей мучительной кончины, но лучше бы он помогал собирать плоды, вот ей-богу. Росли они высоко, а я не то чтобы отличалась высоким ростом или длинными руками, поэтому пришлось изрядно попотеть и попрыгать вокруг дерева.

Когда стало понятно, что умирать в ближайшее время я не собираюсь, Стэллер немного расслабился, но продолжил поглядывать на меня в ожидании чего-то очень плохого. К счастью, плоды до лагеря он все же помог донести, сказав, что хуже от них Марии уже не станет, потому что хуже быть просто не может, и в крайнем случае ядовитые плоды помогут ей быстрее уйти в лучший мир.

К нашему приходу Марии поплохело еще больше. Она уже не кричала и даже не хрипела, вообще никак не реагировала на внешние раздражители, только изредка ее тело подрагивало, словно в конвульсиях, и кожа бледнела прямо на глазах.

Стэллер осмотрел девушку и вынес вердикт, что мучиться ей осталось недолго. Однако яд еще не успел добраться до сердца, поэтому я считала, что шанс на спасение у нее есть, минимальный, конечно, но все же есть, но так считала лишь я одна. В лагере стояла гробовая тишина. Никто даже особо возражать не стал, когда я сообщила, что собираюсь напоить Марию соком айро. Видимо, все посчитали так же, как и Стэллер — яд лишь облегчит неминуемый уход Марии, так что пускай эта «зараженная девка» делает что хочет. Только Медведь и еще двое незнакомцев выступили против и чуть не отколошматили меня за попытку отравления несчастной девушки. Благо на моей стороне был Стэллер и его здоровенные ручищи, которыми он преградил путь ко мне.

— Это безумие! — зарычал Медведь.

— Согласен. — Стэллер кивнул. — Все, что происходит с нами последний месяц — полное безумие.

— Неужели ты позволишь ей это сделать?!

Док неуверенно взглянул на меня, затем решительно на Медведя.

— Видимо, да, — ответил он бесстрастно.

— Почему?!

— Она продержалась в джунглях в одиночку и может знать то, чего не знаем мы.

И пока Стэллер разбирался с агрессорами, которые, в принципе, агрессорами не являлись, а просто переживали за Марию и испытывали полное недоверие к моей сомнительной персоне, я вскрыла первый плод и поднесла его к губам девушки, молясь, чтобы это сработало. Неожиданно к нам подошла пожилая женщина и положила голову Марии себе на колени, чтобы та не захлебнулась. Меня женщина не испугалась и даже скованно улыбнулась, без слов говоря, мол, делай, что считаешь нужным. Это слегка ободрило.

Вскоре из шести плодов айро остались только два. Часть сока Мария проглотила, часть просто разлилась, но в целом я решила, что этого должно быть достаточно. Либо поможет, либо нет.

— Теперь остается только ждать, — известила я, поднимаясь на ноги и оставляя жизнь Марии на волю судьбы.

Глава 7

Ожидание ужасней всего.

Мария не приходила в сознание, но и хуже ей тоже не становилось. Я не могла найти себе места. Во-первых, моего места в лагере попросту не было, а во-вторых, я боялась, что если Мария умрет, то некоторые из выживших обвинят в ее смерти не яд катарха, а меня и плоды айро, и тогда неизвестно, что вообще будет. Пришлось весь день ходить за Стэллером хвостом и вместе с ним патрулировать окрестности лагеря, чтобы избежать стычек с Медведем и другими особо подозрительными пассажирами.

Боги смилостивились надо мной только к вечеру. Мария открыла глаза и впервые за сутки заговорила. Ничего особенного она не сказала, лишь попросила воды хриплым шепотом, но это сразу дало всем понять, что ей стало намного лучше. Смерть отступила. Чернота в венах начала проходить. Плоды айро помогли. И косых взглядов в мою сторону резко поубавилось, зато появились новые взгляды — удивленные и заинтересованные. Меня смущали и те и другие, но я очень радовалась тому, что хотя бы никто больше не предлагает повесить меня на лиане. Даже Медведь убавил свой пыл.

В течение всего дня выжившие в лагере были заняты делом. Большинство пассажиров собирали хворост для костра, а хвороста нужно было много. Костер они поддерживали постоянно, особенно в ночное время, чтобы отпугивать диких животных и насекомых. Кто-то занимался оружием — затачивал толстые и прочные ветки, превращая их в смертоносные копья. Кто-то делал ловушки на мелких животных и расставлял их рядом с лагерем. Кто-то пытался ловить рыбу в озере, но то ли рыбы там не было, то ли их навыки рыбной ловли следовало прокачать получше. Стэллер и Бородач следили за безопасностью лагеря. Они реагировали на любые подозрительные звуки и шорохи. Мимо них мышь бы не проскочила, не то что шульга или зараженный. Женщины в основном кипятили воду из озера в небольших походных флягах и в уже слегка обгоревших консервных банках из-под собачьего корма. Учитывая количество людей в группе, маленькие размеры емкостей и адскую жажду, кипятить воду им приходилось практически безостановочно. Ни котелков, ни какой-либо другой жаропрочной посуды, как сказал Стэллер, они не смогли найти, благо хоть фляги попались и собачий корм в консервах, иначе им пришлось бы тяжко. Вода в озере хоть и чистая, но кишащая кучей неизвестных бактерий. Стэллер считал, что даже кипячение полностью не обеззараживает ее. Многие люди в лагере мучились от болей в животе и постоянной тошноты. Но, возможно, дело было не в воде, а в скудной еде и постоянном голодании.

С наступлением сумерек все пассажиры собрались в лагере возле костра, собираясь ужинать и спать. Я наконец-таки смогла всех нормально рассмотреть, впрочем, как и они меня. Всего семнадцать выживших, восемнадцать, включая меня. Пять женщин: Глэдис — бортпроводница нашего рейса, Зои — мать Нэнси, недавно разведенная и вынужденная переехать к своей сестре в небольшой городок Вэйл, расположенный неподалеку от Аспена, и шведка Аша, которая с трудом говорила на ломаном английском и почти ничего не понимала, но, по словам Стэллера, им точно удалось выяснить, что она летела в Аспен на отдых со своим мужем, но муж не выжил. Мария была значительно моложе остальных женщин, ей, как и мне, недавно исполнилось двадцать три года. Она летела в Портленд к своим родителям на Рождество, в Аспене у нее должна была состояться пересадка. Седоволосая старушка Ирен, которая, как и Аша, планировала провести в Аспене рождественские праздники, держалась чуть ли не лучше