Дикое сердце джунглей - Майя Вьюкай Страница 27

Еще в группе были двое парней-подростков — Стив и Эмит. Они вели себя обособленно, явно находились в непроходящем стрессе и ничего о своей жизни не рассказывали, за исключением того, что их родителей утащили райгалы. Стэллер предположил, что им лет по шестнадцать и до полета они не были знакомы, но уточнить эту информацию не представлялось возможным. Парней старались не трогать и не донимать расспросами.

А вот Малыша Берти, наоборот, все донимали постоянно. Тучный двадцатилетний парень, получивший прозвище Малыш из-за своего плаксивого характера капризной школьницы, часто отлынивал от работы и приносил больше хлопот, чем пользы. На его фоне подростки выглядели ответственными трудягами.

Все остальные выжившие в лагере были взрослыми мужчинами, навскидку которым я дала от двадцати пяти и до сорока лет. Стэллер тянул лет на тридцать с небольшим, Скорпион на двадцать с хвостиком, Медведь вообще был похож на снежного человека, так что его возраст мне даже близко не удалось определить, но, наверное, ему тоже было где-то около сорока.

Также в число выживших попал Феликс Гатри — профессиональный лыжник и заядлый любитель лесных походов, благодаря которому все научились разводить костер без использования спичек и прочих привычных средств для розжига.

Я расположилась в небольшом отдалении ото всех, заняла место на земле под высокими деревьями рядом с Марией. Ночевать в непосредственной близости с теми, кто еще недавно хотел меня вздернуть, зажарить и расчленить, я точно не собиралась, да и в безопасности себя по-прежнему не чувствовала.

— Держи. — Стэллер подошел ко мне и протянул злаковый батончик с логотипом «ФлайАэро» на упаковке, небольшой кусок вяленого мяса не первой свежести и несколько мармеладок. Всем остальным пассажирам Бородач раздал то же самое и в равной мере. — Это немного, но хоть что-то.

При виде еды у меня в животе жалобно заурчало. Я сглотнула слюну и спросила:

— Это вся еда, что у вас есть?

— Вся, что осталась, — кивнул Стэллер.

Негусто.

— Долго на ней не протянуть, — сделала я пугающий вывод.

— Протянем, сколько сможем. Выбора нет.

— Да, верно.

Я с благодарностью приняла все, что Стэллер мне дал. Голод был зверским, так что даже просроченное мясо меня ничуть не смутило. На вкус оно оказалось даже приемлемым. Не самое худшее, что я ела. Муравейник определенно был в разы хуже.

— Надеюсь, ты любишь шоколадное печенье. — Стэллер опустился на землю рядом со мной. — Потому что скоро у нас останется только оно. Еда из самолета заканчивается слишком быстро.

Я аж мармеладкой подавилась. Так закашлялась, что привлекла к себе внимание всех выживших.

— Элиза? — забеспокоился Стэллер.

Я кое-как отдышалась.

— У меня аллергия на шоколад, — проговорила я сквозь смех, последовавший за кашлем.

— Ты это серьезно?

— Вполне.

— О нет! Лучше скажи, что шутишь.

— В последний раз, — просветила его, — когда меня угостили плиткой шоколада, а это было в четвертом классе, насколько я помню, меня экстренно увезли на скорой. Едва откачали. Ужасное было время.

Стэллер со вздохом покачал головой.

— Тогда будем уповать на то, что в том печенье нет настоящего шоколада.

— Угу. Но ты ведь знаешь, что нужно делать при отеке Квинке, верно? — спросила я на всякий случай, а то мало ли.

— В нашей-то ситуации? Вспомнить про Бога и усердно молиться.

Я поняла, что он шутит, и улыбнулась.

— Не хотела бы я услышать подобную фразу от своего лечащего врача.

— Хорошо, что я не твой врач, — съязвил Стэллер.

— И что отека у меня пока нет.

— Да уж.

Док прижался спиной к дереву.

— Нужно поскорее найти природный источник пищи, — поделился он со мной своими мыслями. — Хоть какой-нибудь. Вот только пробовать местные фрукты и ягоды никто не решается, а тех, кто по глупости решился, уже с нами нет. Рыбы в озере слишком умны, чтобы попасться, иногда мне кажется, что они намного умнее нас. А те животные, что мы встречали, не выглядели даже наполовину съедобными, впрочем, как и птицы.

Я закинула в рот последнюю мармеладку, прожевала, глядя на выживших у костра, затем без сомнений сказала:

— Ничего страшного. Мы что-нибудь придумаем.

А если не придумаем, то все умрем на фиг, так что придумать однозначно что-то нужно. Тут без вариантов. И лучше придумать поскорее, пока не пришла очередь шоколадных печений.

Стэллер устремил на меня вопросительный взгляд.

— МЫ придумаем? — придрался он к словам.

Я пожала плечами.

— Если хочешь, можем думать по отдельности. Мне все равно.

— Я не о том.

Да неважно.

— Как насчет плодов айро? — подкинула я первую идею. — Можно попробовать сварить кожуру. Сами плоды съедобны, значит, и их кожура тоже. Получится эдакий тропический супчик, аналог супа из картофельных очистков. Вдруг он окажется питательным.

Стэллер идею оценил, но мы оба понимали, что, во-первых, питательным такой суп вряд ли будет, во-вторых, плоды айро еще надо найти, ну а в-третьих, не факт, что кожура вообще разварится, уж слишком она жесткая.

Мы еще немного поговорили о местных фруктах и о голоде, который нас вскоре ждет. Стэллера интересовало, откуда взялось название «айро» и как я смогла понять, что оно съедобно. Пришлось выкручиваться и слегка фантазировать, но любая самая бредовая ложь звучала намного правдоподобнее истинного рассказа о повелителе Бескрайних земель. Врать не хотелось, но и выставлять себя безумной тоже желания не было, ведь ко мне только-только стали все привыкать. Зачем снова настраивать их против себя? Ясно же, что в мои вещие сны никто не поверит.

Еще Стэллер рассказал о том, что случилось с ними после нападения райгалов. Оказалось, что я многое пропустила.

— Когда на долину напали птицы, большинство пассажиров успели скрыться в лесу. Не все, конечно, уцелели, но где-то около двухсот человек точно. Несколько дней мы держались вместе, не уходили из долины и ждали спасателей. Во всяком случае, — он усмехнулся, — кто-то их точно ждал.

— Спасатели, как я понимаю, не прилетели? — не смогла удержаться от колкого вопроса, ведь он так и напрашивался.

— А ты весьма проницательна, — сыронизировал Стэллер.

— Знаю, спасибо, — ответила ему тоже с иронией.

— В общем, на четвертый день все, кто был заражен насекомыми, окончательно потеряли рассудок и напали на остальных. Началась лютая бойня, люди кинулись врассыпную и разделились. Многие не выжили.

Я представила описываемое и поежилась.

— Ужас…

— Еще какой, — подтвердил Стэллер. — Когда мы сбежали от зараженных, нас