Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский Страница 11

Так как быть? Что он хочет получить в итоге? Здорового сына или боевую машину? Канцлер дошёл до двери в тягучих размышлениях, развернулся и направился обратно к дальнему шкафу с книгами. Михаила нужно оставлять в Москве. Раз он уже знает, каким образом усмирять чужую сущность, пусть помогает Григорию. Значит, Шуйские должны предоставить ему гостевую комнату, чтобы парень постоянно находился рядом и мог в случае чего справиться с симбионтом. Да и психологический фактор тоже нельзя исключать. Как сыну жить с сознанием, что кто-то внутри него читает мысли, берёт под контроль тело, заставляет делать то, что не нравится его владельцу? Да и самому Александру Александровичу полезно пообщаться с молодым Дружининым, осторожно расспросить, как он уживается с симбионтом. Князь Шуйский что-то не слышал о подобных случаях, и упустить возможность изучить феномен с его стороны было бы чудовищной ошибкой.

А если Григорий всё же умрёт, а симбионт заместит его? Как поступить в таком случае? Полностью потерять сына, окончательно уничтожив телесную оболочку? Ведь Гриша и так умирает, а следующая рекуперация может и вовсе сделать из него невменяемого человека. В таком случае пусть лучше чужая душа воспользуется шансом.

Канцлер не был сухарём, каким его считало окружение императора и аристократия обеих столиц, и сердце у Александра Александровича болело за своих детей так же, как и у других родителей. Но прикидывая шансы Гриши выздороветь и иметь здоровое потомство, Шуйский понимал, насколько они призрачны. Всю жизнь держать возле больного сына сиделку и видеть его угасание — очень тяжко. А каково матери, если и «жестокий» канцлер в душе очень страдал?

— Пусть будет так, как будет, — голос князя Шуйского в пустой библиотеке прозвучал зловеще, словно второй человек в государстве решил какой-то важный для себя вопрос.

Одобренная сделка

Следующие два дня прошли в обычной учебной рутине. С утра занятия, обед, снова занятия, вплоть до четырёх часов. Потом начинались многочисленные секции, начиная от научных и заканчивая спортивными. Пока не лёг снег, на стадионе проходили тренировки регбистов или футболистов. Я же усиленно занимался фехтованием, оттачивая те приёмы, которые обычно используются в дуэльных вечеринках. Причём, начал с азов, не обращая внимания на подначки со стороны тех студентов старших курсов, которые уже имели за своими плечами по несколько схваток.

Фехтмейстер Кёне Василий Юрьевич сразу уловил мои недочёты и поставил меня в группу новичков, с которыми было гораздо легче спарринговать, учась друг у друга, и разбирать ошибки. Тем не менее, незнание некоторых обязательных элементов дуэльного боя компенсировалось мною поставленной техникой.

У каждого из нас были учебные комплекты сабель или палашей, которые выдавались на тренировках. Магию на первых порах Кёне для новичков категорически запретил, и это правильно. Варяг поступал так же, объясняя это тем, что в первую очередь нужно привыкнуть к мысли: тело человека уязвимо, и шкуру его можно попортить очень легко. А значит необходимо научиться защищать его простым средством. Всего лишь овладеть техникой сабельного и ножевого боя. Ну, с ножами аристократы не занимались, считая их плебейским оружием, а вот «торгаши» учили детей владеть и тем, и другим.

— Магический доспех — не панацея, — поучал Кёне, словно в него вселился дух Варяга. — Научитесь беречь себя с помощью нескольких приёмов, как обычные люди, не владеющие Даром.

И мы учились, отрабатывая те самые приёмы друг на друге сначала медленно, а потом всё больше и больше ускоряясь. Взмыленные, как лошади после дикой скачки, мы покидали фехтовальный зал с трясущимися руками. Но польза от таких занятий была несомненной.

Я уже собрался на очередную тренировку, как раздался требовательной стук в дверь. Выглянув из комнаты, убедился, что Иван уже идёт спрашивать, кто там такой наглый. Услышав ответ на свой вопрос, он открыл дверь. В коридоре стоял охранник с нашего этажа.

— Господина Дружинина вызывает ректор. Срочно, — передал он информацию и утопал обратно на пост.

— Что ему понадобилось от тебя? — удивился Ванька, закрыв дверь. — Опять, наверное, следователь по твою душу приехал.

— Схожу, узнаю, — я пожал плечами, особо не переживая. Надел кроссовки, куртку и задумался, брать ли с собой пакет с тренировочным костюмом. Лишний раз мотаться туда-сюда не хотелось. — Ты мне потом шмотки из окна скинешь?

— Не вопрос, — ответил Дубенский, повесив пакет на вешалку.

Главный учебный корпус уже опустел, где-то наверху слышались голоса уборщиц, охранник со скучающим видом отложил журнал с кроссвордами и поднялся, увидев меня.

— Куда? Факультативов сегодня нет.

— К ректору вызывали.

— А-аа, Дружинин? Проходи.

Я взлетел по широкой лестнице на второй этаж, нисколько не запыхавшись, и остановился возле двери ректората. Провёл рукой по волосам и заглянул внутрь. В приёмной, кроме секретаря, никого не было.

— Можно?

— Дружинин, где вы пропадаете? — проворчала молодая дама с таким видом, словно я должен был оказаться здесь чуть ли не сразу, как только она позвонила на пост. — Дмитрий Игоревич скоро уйдёт…

— Прошу прощения, кроссовки сдулись, — пошутил я, зайдя в приёмную. — Скорость потерял.

Дама приоткрыла рот, не зная, что ответить, но я к тому времени уже находился в кабинете Хлыстова. Ректор с кем-то разговаривал по телефону. Увидев меня, показал жестом, чтобы я присел и подождал пару минут. Следователя здесь не вижу, сам ректор внешне спокоен, даже пошутил с невидимым собеседником. Наконец, Хлыстов положил трубку на телефон и сразу же открыл папку. Извлёк оттуда какой-то лист и протянул мне.

— Ознакомься.

Не показывая удивления, я взял в руки этот лист и про себя хмыкнул. Гербовая бумага, в «шапке» строгая строчка «Министерство Просвещения Российской Империи». Что за фигня? Начал читать. И мои глаза едва на лоб не вылезли. Такого я не ожидал.

— Насколько я знаю, ты не писал прошение на перевод в МИУ? — на всякий случай спросил Хлыстов, сцепив пальцы между собой.

— Вы бы знали об этом, — немного растерянно ответил я. — Это же не просто бумажку послать в определённое заведение. Как-никак, столичный университет.

— Ну да, — кивнул Хлыстов. — Значит, кто-то посодействовал, не предупредив меня.

— Дмитрий Игоревич, я ни слухом ни духом об этом, — я потряс листком. — И в мыслях даже не было