Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский Страница 10

— Не «отдать», Костя. Аманат — это не раб, не пленник. В нашем случае Наташа условно «переходит» в семью Дружининых, а Михаил — в нашу. Но они оба будут находиться вместе со мной и оренбуржцами. Главную роль сыграет «Камень аманата». До тех пор, пока извлечение сущности из мальчишки не завершится, и мы не убедимся в его безопасности, артефакт будет отслеживать неукоснительное соблюдение договора.

Дмитрию стало понятно поведение Наташи в последние дни. Девочка испугана и переживает, что ритуал может принести какие-нибудь неприятности.

— Она — княжна, отец! Дочь канцлера Российской Империи! — старший сын даже поднялся, ощущая, насколько он выше отца, хотя и того Бог ростом не обидел. — И ты вот так просто назначаешь её заложницей от Шуйских? Этим аманатом могу быть я или Костя, без проблем!

— Сядь, — голос канцлера стал тише, и кажется, похолодел.

Дмитрий продолжил стоять, сжимая кулаки. Он любил младшую сестрёнку и просто так рисковать ею считал недопустимым. Да, существует рекуперация, и Наташу можно вернуть к жизни, но… Дмитрий убедился, насколько непредсказуемым может быть любой ритуал у магического Алтаря, сожравшего уже не одно Око Ра.

— Я сказал — сядь.

Молодой князь подчинился властному приказу. Сжав зубы, он исподлобья смотрел на спокойного отца.

— От твоей жертвы, Дима, я отказался по одной причине. Ты являешься моим наследником. Костя — наша гарантия на всякий поганый случай. И вы — мужчины, сыновья. Продолжатели Рода. Наташа рано или поздно уйдёт в чужой Род…

— Это не повод назначать…

— Заткнись! — рявкнул канцлер, проявляя свою волю и нрав, который так пугал многих. А выпустив немного магии, он заставил Дмитрия вжаться в кресло. — Вы не сопливые мальчишки, которым нужно пояснять важность доминирования Шуйских над другими аристократическими родами. Вас этому учили, вбивали в голову. Будьте добры соответствовать! Думаете, я не люблю Наташу, не страдаю от необходимости рискнуть своей дочкой? Но не забывайте, что у нас умирает Григорий. И Наташа без колебаний приняла решение, осознавая свой долг. Мы, Шуйские, должны заботиться друг о друге в любой ситуации.

— А если мы нарушим договор, Наташа умрёт? — Костя побледнел.

— Да, верно. Как верно и то, что умрёт Михаил, если вздумает обмануть нас. Поэтому никто нарушать слово не станет. Никому из нас не нужны лишние хлопоты с рекуперацией. Мы же получим сущность, вылечим Гришу. Михаил освободится от симбионта. Торгаш Дружинин получит от меня компенсацию за причинённые неудобства — все довольны.

— Но почему бы им просто не приехать в Москву? — спросил Костя, ещё не уловив сути требований оренбуржцев. — Зачем этот театр с нейтральной территорией? Пусть Буйносов привезёт артефакт сюда, тем более, он больше наш, чем их.

Канцлер усмехнулся, снижая уровень магического давления. Дмитрий облегчённо пошевелил плечами.

— Сам же сказал, что Дружинины не дураки. Они боятся, что я силой заставлю мальчишку отдать сущность. Или того хуже: использую его как жертву на Алтаре. И, знаете… — он поглядел на сыновей, — их опасения были небеспочвенны. Татищеву спасибо, дураку старому.

— Отец, ты сам-то веришь, что Мишка отпустит сущность добровольно?

На вопрос Дмитрия Шуйский ответил не сразу.

— Согласие от Дружининых получено. А это означает одно: опасность существования симбионта в теле другого человека ими осознаётся. Вероятно, маги торгашеского клана предупредили. Судя по косвенным данным, симбионт уже хорошо порезвился. За ним тянется приличный кровавый след. Удивляюсь, почему Михаил до сих пор не взят под стражу.

— Но получив симбионта, Гришка сам может оказаться в подчинении твари, — высказал опасение Костя. — Не видишь в этом опасности?

— Справимся, — уверенно ответил канцлер. — Тем более я хочу предложить Михаилу перевестись в МИУ. Пусть учится здесь, пока Григорий проходит адаптацию. Мало ли какие нюансы появятся.

— Мишка будет учиться здесь, в Москве? — поразился Дмитрий. — Представляю, с чем он столкнётся… Ха-ха!

— Думаешь, его там сожрут? — с интересом спросил Костя.

— Да там такие акулы плавают, что мне уже жалко становится мальчишку. А без симбионта он станет посредственностью, тряпкой. Там только одна инициация принятия в коллектив чего стоит…

— Выстоять в дуэльной вечеринке против самых сильных бойцов десять минут? — усмехнулся младший брат.

— Вот-вот, — Дмитрий расслабленно откинулся на спинку кресла. — Отец, а ты с Наташей говорил?

— Да. Моя девочка согласилась, и я горжусь ею, — у Шуйского взгляд внезапно стал острым, едва не проникающим в самую душу сыновей. Будто хотел узнать, что у них на сердце. — Она всё сделает правильно. И даже не вздумайте накануне ритуала отговаривать её. Матери — молчок. Иначе истерику закатит. Я ей сказал, что нам необходимо в Ростов съездить по делам вместе с Наташей и с вами.

— Что ж, это решение сестры, — сдался старший наследник. — Надеюсь, Лиходеев сумеет провести ритуал правильно. Когда едем?

— Басаврюк ещё не встречался с Дружиниными и не передал моё окончательное решение. Всё от них зависит. Поэтому будьте наготове ехать на следующей неделе.

— Понятно, — вздохнув, Константин рывком поднялся с кресла. — Пойдём, Дим, к Гришке? Хотя бы минут пять с ним посидим, поддержим.

— Ему тоже ничего не говорите, — предупредил отец. — Пусть спокойно ждёт «лекарство»… На ужин останетесь, ребята?

— Останемся, почему бы и нет? — Дмитрий тоже поднялся. — Ты как, братец?

— Не возражаю, — пожал плечами Костя. — Только супругу предупрежу, а то будет ждать меня и волноваться.

Отпустив сыновей, канцлер продолжил расхаживать по библиотеке, словно у него не до конца ослаб пружинный механизм завода. Александра Александровича больше всего волновал ритуал переноса сущности из тела Дружинина в Григория. Как он пройдёт? Совпадут ли ожидания с результатом? Вдруг Гришка не выдержит и умрёт, а симбионт завладеет его телом? Как тогда поступить? Позволить сущности жить с семьёй, общаться каждый день с братьями, сестрой, подспудно ожидая, что тварь обнажит свою натуру и начнёт убивать направо-налево? Как вообще Михаил совладал с симбионтом? И ведь до сих пор жив, не превратился в кровавого маньяка с растущими кривыми когтями и налитыми кровью глазами. Обычный мальчишка, общительный, куча друзей. Басаврюк, описывая встречу с молодым Дружининым, дал ему лестную оценку. А своему секретарю канцлер был склонен доверять. Как-то не складывается