Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

Симбионт 3

Часть первая

Аманат. Глава первая

Хищник рядом

Сказать, что я испугался рыка звероподобного существа с густой бородой, было бы не совсем правильно. Скорее, у меня на лице появилась растерянность от неожиданности, что я вижу покойника, который в этот момент должен лежать на дне Урала в чёрном пакете. Не удивительно, что бородач воспринял заминку, как страх.

— Говори, шакал, зачем убил моего брата⁈ — Оскалился брат упокоенного Нарбека, нависая надо мной скалой, готовой обрушиться на непутёвого путника, забредшего на опасную горную тропу. От бандита пахло табаком и чем-то кислым, будто он недавно кумыс пил или айран. Заросшее лицо Отабека перекосилось от самой настоящей ярости, глаза горели бешенством. И это точно была не игра. Голос его заклокотал: — Что молчишь? Язык проглотил от страха?

Я слегка подался назад, упираясь в высокую спинку стула. Запах табака был настолько густым, что хотелось выбежать на улицу и подышать полной грудью чистым воздухом. Поняв, что Субботин полностью держит контроль над моим телом и эмоциями, я ощутил, как голова очищается от панических мыслей, а мозг начинает работать, как хорошо отлаженный компьютер. Всё-таки мой симбионт был сделан из другого теста, и, вероятно, не раз сталкивался с подобными персонажами, поэтому Отабек не смог выбить меня из колеи. Моё тело расслабилось, сердце билось ровно, даже чуть медленнее обычного.

— Я не убивал твоего брата, — спокойно бросаю в перекошенное от злости лицо Отабека. — Но, знаешь, не удивлён, что он зажмурился. Сам напросился. Слухи ходили о его бессмертии, а он, оказывается, и сдохнуть может.

— Не смей так говорить! — зашипел Отабек и схватил меня за ворот куртки. Рванув вверх, едва не скинул со стула. — Ты был на «Карлыгаче» со своими дружками! Капитан всё рассказал! Твоя морда засветилась на камере! Что ты сделал с братом?

«Пусть побесится», — Субботину, кажется, было интересно, что предпримет бандит, и насколько он далеко может зайти в присутствии Мустафы.

— Капитан, говоришь, рассказал? — я оторвал его ручищи от своей куртки, ощутив, насколько цепкие и сильные у Отабека пальцы. Да он и сам от моей дерзости удивлённо захлопал глазами. — А ты уверен, что капитан вообще видел, что там происходило? Он всю дорогу, пока мы на палубе находились, отсиживался в машинном отделении, трясся, как заяц. Спроси у него ещё раз, кто пустил пулю в твоего брата. Не ответит. А знаешь, почему? Потому что не видел.

— Это ложь! — бандюк замахнулся, чтобы ударить меня открытой ладонью.

— Отабек! — голос Мустафы, тихий, но режущий, как лезвие кинжала, остановил контрабандиста. — Отойди от гостя. Если его ударишь, я прикажу отрубить тебе руку.

Тот замер. Пальцы с хрустом сложились в кулак, чтобы скрыть их дрожь. Прошла секунда, другая… Он отошёл от меня на два шага. Я же смотрел на него с усмешкой, вызывая ещё большую злость в его безумных глазах. Никак, обкурился?

«Отлично, просто отлично, — промурлыкал Субботин, словно кот, которому удалось разозлить пса, сидящего на цепи. — Триггерим его дальше».

Мустафа, внимательно наблюдавший за мной всё это время, продолжал размеренно и спокойно перебирать чётки. Он был совершенно расслаблен, ничуть не показывая своим видом, что разочарован спектаклем. Наверное, надеялся, что я дрогну от обвинений неожиданно появившегося в этой комнате брата Нарбека. Признаюсь, ход оказался великолепный, и если бы не Субботин, мог бы поддаться на провокацию.

— Ты был на буксировщике, Михаил, — старейшина говорил утверждающим тоном. — Не будешь этого отрицать?

— Был, — я одёрнул куртку, встопорщенную после хватки Отабека. — Приехал со своими друзьями за девушками, с которыми учусь в университете. Оказалось, там ещё несколько похищенных барышень. Оставлять их, что ли? Забрали тоже.

— Вот так просто? Подплыли на моторках, залезли на палубу, обыскали всё судно и обнаружили девушек…

— Всё верно, — пожал я плечами. — Кроме команды и испуганных девиц в трюме на «Карлыгаче» никого не встретили.

— А кто же тогда напал на буксировщик?

Хм, интересно выходит. Камеры были направлены только на палубу? Такого быть не может. А как же слепые зоны? Борта? Получается, не все записи есть у Мустафы. Или не все камеры оказались рабочими. Так, бутафория. Да и зачем они контрабандистам, периодически фрахтующим буксировщик? В любой момент записи могут сыграть против них.

— Да понятия не имею, уважаемый. Какие-то люди в масках. Профессионалы, сработали чисто. Когда мы поднялись на палубу, там никого не было: ни нападавших, ни людей Нарбека. Девушки сидели в трюме и боялись высунуть нос наружу. Они и рассказали, что произошло перед тем, как мы появились на «Карлыгаче».

— Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто убил Нарбека? — в голосе Мустафы проскользнула ирония. Видимо, ему было совершенно наплевать на кучку контрабандистов, приносящих гораздо больше проблем, чем прибыль. Работорговля -одна из сфер заработка, всего лишь.

— Я хочу сказать, — подавшись вперёд, я-Субботин смело взглянул в глаза «пахана» слободки, — что знать и доказывать — две разные вещи. Если у вас есть запись, где я стреляю в вашего человека, то прошу показать. Если нет… не вините меня за то, чего я не совершал. И не забывайте, уважаемый, кому пытаетесь навесить чужие трупы.

Отабек рванулся было ко мне, но один из нукеров-охранников схватил его за плечо и что-то сказал на своём языке.

— Да он же насмехается, эфенди! — братец полыхал бешенством. — Разреши, я выбью из него правду!

Так-так! Выходит, не все камеры работали на буксировщике. То, что мы попали в кадр, это случайность. А вот видео с упаковкой тел бандитов в мешки и их утопление могло стать для меня приговором. Хотя… Мустафа не дал бы меня убить. Ему важны деньги, и он их хочет получить. Так что хрен тебе, Отабек, а не тело комиссара!

Я едва не рассмеялся. Опять мысли Субботина, как паразиты, проникли в мою голову.

«Ещё немного и совсем сорвётся», — усмехнулся майор.

— Я слышал, что Нарбек отличается невероятной хитростью и удачливостью, — я говорил медленно, как будто рассуждая. — Может, он жив и сейчас загорает на каком-нибудь средиземноморском пляже, попивает коктейли, баб щупает и ждёт, когда здесь кипиш поднимется, и все посчитают его