Огненная Рука - Андрэ Нортон Страница 2

некоторое время.

Миссия, которую им определила судьба, не оказалась катастрофой для всех них, поправил он

свои прежние мысли. Дельфины приняли это время и этот мир как свой собственный, и Карара. .

Мёрдок вздрогнул, несмотря на дневную жару. Этот мир и время буквально стали её.

В своей битве за поражение захватчиков люди-терране объединились, слились с тремя Фоанна, последним

остатком древней, магической расы, некогда правившей Хавайкой. Необходимость вынудила их пойти на этот

решительный шаг, несмотря на опасность, что усилие может оставить их каким-то образом изменёнными. Он

и его напарник, доктор Гордон Эш, вышли целыми. Точнее, они были отвергнуты, отброшены

Силы, которые они призвали. Но не Трехерн. Она была судима и признана достойной. Он снова

содрогнулся и закрыл глаза. Когда она снова вышла вперёд, она стала чем-то иным, нежели

человеком.

Росс заставил себя снова посмотреть на троицу. Её личность сохранилась, или она всё ещё оставалась.

За это он благословлял любых богов, правящих царствами времени и пространства. Он никогда не

мог полюбить эту женщину, хотя уважал её мастерство и храбрость. Это не имело значения. Они

были товарищами, собратьями-землянами, людьми среди прекрасных, но чуждых народов. .

Карара была человеком. Теперь она была Фоанной, или тенью Фоанны, и с каждой проходящей

неделей, по мере того как она росла в понимании и знании таинственной троицы, это различие, казалось, усиливалось внутри неё и вокруг неё.

Сначала он полагал, что эта проклятая планета изменила и Гордона, не физически и не по сути, но в отношениях, которые связывали их с первой совместной миссии. Он тоже легко мог

общаться с Фоанна, и он был учёным, жаждущим учиться и способным погрузиться в работу

познания. Ему казалось, что без связующего их Проекта Росс Мёрдок мало что мог предложить

такому человеку.

Пальцы Агента Времени сжались на нагретом солнцем камне. Ему тоже было мало что предложить

Хавайке теперь, когда ее опасность миновала. Он был здесь чужим. Его разум не соединялся с

разумами Фоанна, хотя они могли читать часть его мыслей. Более того, он не хотел давать им

больший доступ к своему внутреннему миру и жалел даже о том, что они уже могли взять.

Мердок печально улыбнулся. В своём эгоизме и жалости к себе он неправильно оценил реакцию Эша на их

изгнание. Гордон, возможно, мог лучше использовать своё время, но он был почти так же несчастен, как и сам Росс.

Для начала, этот человек был археологом, а не антропологом, и он никогда не был одним из тех любителей

чистой теории, которые могли сидеть сложа руки, с радостью перебирая факты, собранные другими, как скряга

перебирает деньги, которые он никогда не потратит. Он тоже отдал себя Временному Проекту и открытию

звездных миров, которые он породил. Быть отрезанным от всего этого, быть вынужденным занять место

наблюдателя, даже меньше, было для него так же убийственно, как и для его более беспокойного младшего

товарища.

Что касалось связи между ними, он вёл себя как полный дурак. Она не разорвалась и не

ослабла, а лишь изменила форму своего проявления в совершенно иных условиях, в

которых им теперь приходилось действовать.

То, что археолог проводил значительное время с Фоанной, было вполне ожидаемо, учитывая его

образование и интересы, а также его удачу в способности хорошо с ними общаться. Владыка Времени, подумал Росс, бессознательно подхватывая фразу Эвелин в охватившей его внезапно тоске и стыде, он

должен быть на коленях в благодарности перед ними, вместо того чтобы лелеять ревность, которую даже

он сам признавал ребяческой. Ведь это они в конце концов преуспели в полном исцелении ужасной

душевной раны, которую старший мужчина получил после потери Трэвиса Фокса и его колонии. Эш, несправедливо, считал себя ответственным за это, и чувство вины, боль от этого едва не уничтожили его.

«Росс!»

Он обернулся. «Гордон! Сюда!»

Другой присоединился к нему. Эш был, возможно, на голову выше Мердока и на несколько лет старше, но его

тело было таким же поджарым и крепким, и таким же загорелым под лучами Хавайки, хотя он настаивал, чтобы они оба по большей части были прикрыты, опасаясь, что лучи, более сильные, чем те, к которым их

кожа была предназначена природой, могут оказаться для них смертельными в долгосрочной перспективе.

— Посмотри на этих троих, — сказал Росс, указывая на женщину и морских млекопитающих с явным удовольствием, словно. .

он просто наслаждался их проделками. Одно было точно: он не позволит застать себя за хныканьем о

судьбе, которую не мог изменить, как какой-нибудь проклятый избалованный подросток.

«Они нашли свой дом», — согласился Гордон, улыбаясь.

Он испытующе посмотрел на своего спутника, но затем позволил своему взгляду скользнуть вдоль пляжа к

высокомачтовому кораблю, стоявшему у его дальнего конца. «Я наблюдал за тобой и Торгулом сегодня.

Тебе понадобилось ровно две минуты и сорок секунд, чтобы обезоружить его, а он тренируется с мечом с

тех пор, как научился ходить. Даже Эвелин была бы впечатлена».

Острый укол сожаления пронзил Росса при упоминании маленького, но крепкого эксперта Проекта по

древнему оружию и рукопашному бою. Он заставил себя рассмеяться. «Она сказала бы мне, что это

справедливо, и подтолкнула бы меня к работе с каким-нибудь другим орудием разрушения.»

Тем не менее, он был доволен. Это Эш настоял, чтобы он учился всему, чему мог, у окружающих людей, особенно их боевым и мореходным навыкам, словно готовился к новой миссии, а не просто пытался

отогнать смертельную тяжесть времени и сделать себя более ценным товаром, чтобы лучше зарабатывать

на жизнь. .

Он подчинился достаточно охотно, хотя и без особого энтузиазма. По крайней мере, это была интересная

работа, и усилие поддерживало его реакции острыми, а ум — ясным. Это также эффективно сохраняло его

рассудок. Между попытками освоить тонкости оружия войны и самозащиты Рейнджеров и управлением

кораблями, которые были их жизнью, у него оставалось драгоценно мало времени, чтобы тратить его

впустую, как он сделал в последнюю четверть часа.

Внезапно его охватило чувство вины, и он мрачно посмотрел на археолога. Он был так многим обязан

этому человеку. «Я не вернусь, — резко сказал он, — к тому, кем я был».

«Я никогда и не думал, что вы это сделаете». Мердок был уже на пути к жизни мелкого преступника, когда

Проект обнаружил его, около шести терранских лет назад, мальчика с инстинктами вождя клана или

коммандос в эпоху, когда