Водяной 3 [СИ + иллюстрации] - Константин Паули Страница 24

А теперь, поди ж ты! Стоит, глаза честные-честные, и транслирует в эфир мою выдумку.

— С каждым может случиться, — философски добавил Виктор, скромно потупив взор.

Баба Маша закивала. Удивленно, но с пониманием.

В её картине мира тюрьма и правда была чем-то вполне ординарным, чем-то вроде санатория строгого режима, через который был способен пройти каждый уважающий себя мужчина.

И именно поэтому такое объяснение подходило лучше всего. Всё сходилось. Исчезновение, отсутствие новостей, подтянутый (похудевший на казённых харчах) вид.

Очень скоро Мария Антоновна, как верховный пастух сплетен, отправит эту информацию во все стороны. Ну а к вечеру версия о «белорусском узнике» обрастёт такими подробностями, что сам Лукашенко удивится.

— Ну, пойду я, — Котляров махнул рукой и направился к выходу. — Дела, бизнес не ждёт. Доброго здоровья Вам, Мария Антоновна. Приятно было познакомиться, Вадим.

— Взаимно, — буркнул я.

За это время баба Маша вручила мне мою порцию корреспонденции и махнула, мол — вали, работай, а мне тут посплетничать надо, то есть, пообщаться с народом.

Она даже подвинула к себе стационарный телефон.

Мы с Котляровым вышли на крыльцо почти одновременно. Свежий ветер тут же лизнул лицо, напоминая, что даже на югах зима придёт в положенное ей время.

Прямо напротив обшарпанного крыльца почты, на травке, стоял огромный чёрный Ford Explorer. Он сиял лаком, словно жук-водолюб, случайно залетевший в муравейник. Широкопрофильная резина с агрессивным протектором попирала тротуар и колдухинский асфальт, намекая, что этому зверю плевать на качество дорог.

Я застыл, переводя взгляд с машины на «бывшего узника».

— Виктор Сергеевич, — тихо, но с чувством произнёс я. — Не постесняюсь спросить… Вы же говорили, что денег нет? Совсем. Голяк и нищета.

Котляров достал брелок и небрежно крутанул его на пальце. Машина приветливо мигнула фарами, признавая хозяина.

— Я Вам даже занял, — продолжил я, чувствуя, как внутри закипает вполне обоснованная обида и претензия. — Из своих скромных зарплат почтальона. Откладывал, можно сказать, на чёрный день…

— Ну, не голоси ты! — шикнул на меня Котляров, оглядываясь на окна почты. — Чего разорался? Я что говорил? Говорил, что сейчас денег нет. Наличности, понимаешь? Кэша! Но мне люди должны. Было такое?

— Ну да, но я думал, это обычная болтовня.

— Нет, Вадим. Серьёзные люди, серьёзные суммы. Вот, смотался, поговорил, забрал за долги.

Он с любовью похлопал чёрного монстра по капоту.

— Хорош аппарат, а? А тебе я тоже верну. Через пару недель переведу, не переживай. Слово Котлярова.

— Да я не переживаю, — вздохнул я. Деньги — это всего лишь энергия, а она имеет свойство перетекать. — Просто немного ошалел от такой метаморфозы. А что там завод?

Котляров посерьёзнел. Маска удачливого бизнесмена сменилась озабоченностью реального директора.

— Слушай, ну да, началось. До сих пор поверить не могу, но твои москвичи начали работу. Люди суетятся, даже кое-какая техника зашла. Прямо сейчас туда и еду, а потом на совещание в режиме онлайн. Только не доверяю я этим онлайнам, буду лично контролировать процесс и при необходимости доворачивать его руками. Чтобы процесс не застопорился. А машина… Мне по статусу положена, вот она и стала первейшей задачей. Понятно?

Он открыл водительскую дверь, и салон пахнул дорогой кожей и новым пластиком.

— Тебя не подбросить куда-нибудь? Садись, прокачу. Оценишь акустику и комфорт.

Я посмотрел на сверкающего «американца». Потом перевёл взгляд чуть правее, где стояла моя «ласточка», с выцветшей полосой и надписью «Почта России». Внешне — ржавое ведро с болтами, абориген мира плохих дорог. Однако внешность обманчива. Она была подобна мне самому — незаметный и неяркий снаружи, но с огромной силой и магией внутри. В недрах неказистой оболочки билось могучее сердце японской сборки — двигатель, весьма вероятно способный заставить этот хвалёный «Форд» глотать пыль на трассе. Не машина, а волк в овечьей шкуре.

— Не надо меня никуда подбрасывать, — я кивнул в сторону своего скромного транспорта. — У меня своя машина есть, служебная.

Котляров проследил за моим взглядом, хмыкнул, но комментировать не стал.

— Ну, бывай, — он захлопнул дверь. Зарычал мотор, благородно и низко. Форд сорвался с места и, подняв шлейф пыли, устремился в направлении дамбы.

А я принялся развозить почту. У нас с Марией Антоновной сложились неплохие отношения. Она прикрывала тылы и вела большую часть работы по почте, оставив мне работу руками и ногами, разносить, развозить. Скоро вот пенсия, тут мы работали в комплексе. Я её возил, а она общалась с подружайками и раздавала им наличность. Якобы потому, что у меня пока что не было «допуска», а в действительности потому, что пенсия для Марии Антоновны — это ежемесячное приключение и своего рода круиз по Колдухину.

В кармане завибрировал телефон. Мелодия — стандартный звон, который я всё забывал сменить. На экране высветилось: «Макс Бобр».

Я вздохнул, притормаживая на обочине.

Макс — оборотень основательный, он парой фраз «привет-пока» не ограничится, поэтому переключил АКПП моего волка в овечьей шкуре в режим парковки. Если звонит, значит, что-то важное и возможно, совсем не быстрое.

— Добрый день, Макс, — сказал я, стараясь говорить бодро.

В трубке тяжело засопели.

— Категорически не могу с этим согласиться, Вадим, — голос Бобра рокотал, будто промышленные жернова, которые перемалывают гальку. — У нас какая договорённость была?

— Взаимовыгодная, — осторожно напомнил я.

— Давай без абстракции! Ты должен убрать посторонних с территории завода, — отчеканил Макс. — А мне сейчас прораб инструментальщиков звонил. И знаешь, что он говорит мне человеческим голосом? Оказывается, на заводе, в АБК проживает какой-то левый склочный дед. Окопался, как партизан в брянских лесах, визгливо утверждает про «экстерриториальность» и ругает моих подрядчиков незнакомыми словечками типа «стултиссимус». Что бы всё это ни значило.

— Макс, я почти всех уже разогнал.

— «Почти» не считается, — перебил он. — Я могу сам решить вопрос. Прислать бравых парней, выкинуть старого чёрта за шкирку. Но, во-первых, это не ближний свет, гонять боевиков из-за одного маразматика. А во-вторых, мне казалось, что ты адекватный и договорённости выполняешь. Или у вас, у Водяных, так не принято?

Укор был обидным, но справедливым.

— Я прямо сейчас решу этот вопрос, — твёрдо сказал я.