Водяной 3 [СИ + иллюстрации] - Константин Паули Страница 23

В этот момент мне не нужно было врать. Я точно не маньяк и вообще не имел привычки убивать людей, а тем более двоедушников.

— В Лабинке я никогда не был, — продолжил я. — Вообще не особо путешествую, Вы же знаете. Я всё время тут, в Колдухине, то там, то тут, как Фигаро.

— Имя-то какое… Подходящее, — съязвила участковая.

— И поэтому, — с нажимом продолжил я. — Не знаю, как доказать свою невиновность. Ну да, был дома и видел меня только Руслан. Других свидетелей у меня для Вас нет. В Лабинке не бывал, рассчитываю на презумпцию невиновности. Вроде её еще не отменили?

Светлана вздохнула и потянула к себе протокол. Ручка заскрипела по дешёвой серой бумаге.

— Запишу: «что-то пояснить по существу не может, работает на почте, помогает при ремонте ДК, знать не знает…».

Она строчила быстро, сокращая слова, привычным почерком человека, который любит действовать, а не писать.

— А что там случилось, Светлана Изольдовна?

— Рубаха кое-куда просочилась, как говорил мой коллега, — зло ответила она.

— Ну, я понял, что убийство, но раз Вы меня допрашиваете, то я… подхожу под описание убийцы? — полюбопытствовал я.

Она подняла на меня тяжёлый взгляд.

— Это не твоё дело. Но вообще-то… да. Подходишь.

Она призадумалась, что-то сопоставляя.

— Молодой, здоровый, скрытный, живёшь один, — начала перечислять она, загибая пальцы. — И у тебя есть машина.

Она сделала паузу, давая мне осознать этот факт.

— И что? У многих есть машины.

— Что ты буровишь, у нас в посёлке бабки одни да алкашня, у них на бутылку с утра нет денег. Машины… Мало у кого есть машины, Вадим. Ты же не думаешь, что можешь обмануть тётю Свету? Я знаю, что она твоя личная, не служебная, оформлена на тебя, хотя ты и ездишь в служебной раскраске «Почты».

Светлана прищурилась:

— Кстати, зачем? Зачем молодому парню ездить на машине, раскрашенной как служебный катафалк для писем? Это же палево.

Я пожал плечами и решил сказать истинную причину.

— Прагматизм, Светлана Изольдовна. Перекраска денег стоит, и немалых. А зарплата у почтальона, сами знаете, слёзы. К тому же… — я попытался изобразить доверительную интонацию, — машины почты почти никогда не останавливают гаишники. Ну, кто в здравом уме будет тормозить почтовую «буханку», «ГАЗель» или «четвёрку»? Удобно.

— Ты тот ещё жук, Купалов. Продуманный.

— Не спорю.

— Ладно… Лень мне сейчас протокол полностью заполнять. Составлю, приду, подпишешь.

— Есть! Я могу идти? Меня работа ждёт.

— Да. Иди, никто тебя не держит. И не ждёт. Попутного ветра в широкую спину, не мешай работать.

Глава 9

Директора

В общественных заведениях дверные ручки могут быть самых разных дизайнов, размеров и цветов. Но всегда прочные, потому что когда эту ручку дёрнут миллион раз, а она хлипкая, то народ её оторвёт. Обязательно.

Вот и на почте ручка была отполирована временем и бесконечным использованием. Массивная, железная, стоит тут со времён, наверное, ещё развитого социализма, незыблемая, как гранитная скала под натиском стихий.

Я потянул на себя эту ручку и, преодолевая небольшое сопротивление длинной пружины, открыл дверь, возвращаясь на почту, на своё рабочее место.

Я успел дойти до середины помещения, когда дверная пружина за спиной жалобно взвизгнула, растягиваясь до предела. Я вздрогнул. Что, опять? Но когда следом за мной вошёл человек, даже не повернувшись к нему, без всякой магии я почувствовал, что это не Светлана Изольдовна.

Обернувшись, я увидел, что это был Котляров.

Он выглядел так, словно приехал сюда прямиком из журнала про брутальных мужчин. Чёрная кожаная куртка, широкий ремень, джинсы «Ливай Страусс», кожаные ботинки и уверенный взгляд хозяина жизни. Образ человека, который может за себя постоять, зарабатывает деньги, знает себе цену и способен прямо сейчас войти хоть в кабинет к министру, хоть в коровник.

Мария Антоновна не успела ничего сказать мне про «блудного сына», потому что её внимание полностью захватил посетитель.

Котляров, проигнорировав меня, широким шагом направился к стойке.

— Доброго здоровьица, Мария Антоновна! — гаркнул он так, что, казалось, часы на стене на мгновение остановились чтобы прийти в себя после акустического удара.

— Ох! — баба Маша, явно не ожидавшая вторжения, поправила очки. — Витюша? Ты ли это?

— Я, кто же ещё? — Котляров улыбнулся ей во все тридцать два зуба.

Поздоровавшись с Марией Антоновной, он медленно, словно танкер в порту, развернулся ко мне. На его лице появилась сложная гримаса: смесь вежливого интереса и самоуверенности. Социальная маска. Если бы я не видел его в других обстоятельствах, то, пожалуй, был бы впечатлён аурой солидности.

Он протянул руку. Ладонь у него была широкая, сухая, сильная и горячая.

— Виктор Сергеевич, — представился он, глядя мне прямо в глаза.

Ну, как представился… Вообще-то, мы с ним были знакомы. Более того, нас связывали дела, о которых лучше не знать ни прокурору, ни священнику, ни общественности.

Поэтому сейчас, под прицелом внимательных глаз бабы Маши, мы играли спектакль. Театр двух актёров для одного, но очень важного зрителя.

— Вадим Купалов, — я пожал его руку, — Можно просто Вадим. Новый почтальон.

— А я бизнесмен, — веско уронил Котляров. — Будем знакомы.

Боковым зрением я следил за тем, что баба Маша навострила уши. Сейчас она сканировала нас, запоминая каждую интонацию, чтобы через час информация про возвращение Котлярова стала достоянием общественности и тут важно было сохранять лицо.

— Витюша, рада, что ты вернулся, — голос Марии Антоновны потеплел, но в нём прорезалось острое любопытство человека, испытывающего постоянную нехватку новостей. — Загорел, подтянулся… Где был-то? Пропадал долго. Женился или в дальнее плаванье уходил?

Наступила пауза. Котляров выдержал её с мхатовской точностью. Он вздохнул, развернулся к Марией Антоновне, и, понизив голос до доверительного шёпота, который, впрочем, был отлично слышен моей начальнице, произнёс:

— Врать не буду, баба Маша. Был я ни в каком не в плавании, очень даже наоборот. Я сидел в белорусской тюрьме. Девять месяцев отбыл…

— А за что же это? — Мария Антоновна ахнула, прижав руку к груди.

— Как за что? За драку, конечно.

Котляров сказал это таким тоном, словно был завзятым любителем подраться.

Я же едва сдержал нервный смешок.

Эту легенду предложил я сам, некоторое время назад, когда мы обсуждали его возвращение.

Котляров