Водяной 3 [СИ + иллюстрации] - Константин Паули Страница 22

Я не удержался.

— Светлана Изольдовна, а Вы не хотите у нас на концерте при открытии ДК спеть? — спросил я со всей серьёзностью, на которую был способен. — У Вас сопрано пропадает. Поверьте, там шикарная акустика.

Она вздохнула и преобразилась обратно в суровую женщину-полицейского. При этом для такого «оборота» ей даже не нужно было быть двоедушником-оборотнем.

— Вадим, не заговаривай мне зубы, — отрезала она. — Пошли, пообщаемся.

Она кивнула на выход, и этот жест не предполагал возражений. Я пожал плечами и направился к двери.

— Вадим, ты что-то в полицию зачастил! — крикнула мне в спину Мария Антоновна, и в её голосе звенели ироничные нотки. — Возвращайся назад, блудный сын! Я буду тебя ждать!

Нравится мне Мария Антоновна, она мне напоминала Карлсона, такая же лёгкая и с ветерком.

* * *

До опорного пункта мы шли молча.

Светлана шагала чуть сзади, контролируя мои телодвижения как заправский конвоир.

Я чувствовал её взгляд на своём затылке. Колдухин жил своей жизнью: где-то лаяла собака, вдалеке тарахтел трактор, ветер гонял по лужам опавшую листву. Обычное утро. Ну и я иду в опорник, я так часто делаю, правда, обычно по своей воле, в гости к Василисе.

Василисы в опорнике не было. Её стол пустовал, и от этого кабинет казался сиротливым и пустым. Без её магии истинной и женской тут оставались только папки дел, Уголовный кодекс и миллион отказных материалов.

Светлана со звоном уронила на стол связку ключей. Я смазал взглядом стену. Всё те же портреты министра, краснодарского «генерала», а над ними — верховного главнокомандующего, рядом схема разбора пистолета Макарова, в углу стенд с ключами от единственной камеры.

Мы прошли в комнату допросов. Светлана Изольдовна указала на стул, а сама села напротив, открывая папку.

— Фамилия, имя, отчество! — рявкнула она, доставая ручку.

Я посмотрел на неё с искренним изумлением. Мы же в одном поселке живём. Она знает, какого цвета у меня забор и что я покупаю в сельмаге по пятницам.

— Иванов Иван Иванович, — сказал я.

Она замерла, ручка нависла над бумагой, как дамоклов меч.

— Что?

— Светлана Изольдовна, — я позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку. — Вы мои установочные данные и так знаете. Паспорт, СНИЛС, прописка… Вы же не думаете, что что-то изменилось за последние пару дней? Я не женился, фамилию не менял, пол, как видите, тоже. Давайте перейдём к сути.

Она сжала губы в узкую полоску и несколько секунд недовольно рассматривала меня и пыталась понять: наорать на меня или поговорить.

Решила, видимо, что второе, потому что отложила ручку.

— К сути? — переспросила она, скрестив руки и откидываясь на спинку стула. Спинка жалобно хрустнула. — Ладно. Скажи мне, кадровая надежда Марии Антоновны, где ты был позавчера вечером?

Вопрос был простым, но когда его задаёт участковый, то имел большое значение. Так сказать — далеко идущее.

— Дома был, — ответил я. — Чай пил с колбасой, интернет листал.

— Оригинально. А кто это может подтвердить? — быстро спросила она.

— Руслан.

Брови Светланы встретились в середине лба участковой.

— Это вообще кто? Что-то я у нас такого не помню.

— Руслан с завода, из сектантов, бывший.

— Тоже наркоман, поди? То есть, я хотела сказать — бывший наркоман. Да?

— Ээээ… Ну, скажем, у Руслана были в этом направлении некоторые проблемы…

— Короче, он бездомный, бывший сектант и наркоман, — бесстрастно констатировала Светлана.

— Запутавшийся человек.

— Давай, сейчас мы забудем на секунду, что он подтверждение твоего алиби… Вадим Иванович, ещё раз, у тебя на жилплощади, служебной, заметь, окопался бывший сектант? — в её голосе зазвучало профессиональное подозрение.

— Ну, как же, — развёл я руками, в стиле Метью Макконахи. — Секту разогнали? Разогнали. Ему идти некуда. Нам же не нужны в Колдухине бомжи, Светлана Изольдовна? Бродяжничество, антисанитария, кражи во имя пропитания… Вот, я его приютил. Профилактика бродяжничества! Ищу ему работу. Социальная ответственность, так сказать.

Она презрительно фыркнула, выражая всё свое отношение к моим потугам в спасении человечества.

— В Колдухине работы нет, Вадим. Местные-то половина вахтой ездят, вторая половина свалила. Причём, вторых в разы больше. В общем, твоё алиби — этот Руслан?

— Ну да, он. Человек с недостатками.

— Свидетель из него, как из меня балерина.

— А что, меня в чём-то обвиняют? — я чуть подался вперёд.

Светлана перестала улыбаться. Лицо её стало жёстким и слегка сердитым.

— Когда я тебя обвиню, Купалов, ты заметишь. А пока я только спрашиваю. Ты бывал в Лабинке недавно?

— Вы меня подозреваете в убийстве? — ответил я вопросом на вопрос.

Светлана дёрнулась, словно села на канцелярскую скрепку и тут же подалась вперёд, нависая над столом.

— А ты откуда знаешь про убийство, гражданин Купалов? Не припомню, чтобы я вывешивала информацию об этом на стенде!

— Светлана Изольдовна, — я вздохнул, доставая смартфон. Экран засветился, показывая время и кучу уведомлений. — Мы же в двадцать первом веке живём, а не при царе Горохе. Поскольку меня не забанил интернет, я его почитываю. Подписан на телеграм-канал журналиста Святослава Сойфера: «Происшествия. Кубань».

Она скривилась, словно съела лимон.

— Не канал, а мусорка. Скандалист и финки НКВД всё время рекламирует.

— Возможно, — не стал спорить я. — Но читать интересно. Он про убийство написал ещё утром. И даже намекнул, что оно не одно, а работает серийный маньяк.

Светлана с грохотом опустила кулак на стол. Ручка подпрыгнула и едва не укатилась.

— Ах, вы ж, лярвы караванные, распеленованные мумии Тутанхамона, полная панамка бакланьих каках, рысь, раненая в жопу. Родина нуждается в героях, а рождает дебилов. Дерево! Если такими, как он, набить крейсер, то он не утонет! Долбаные блогеры. Долбаный интернет и долбаные смартфоны. Подурели все. Чтобы вам всем повылазило! Чтобы тебе, Вадим, персонально повылазило и изобразило на лице первый лист устава Почты России в зеркальном отражении. Знают, чего не надо, лезут, куда не просят, мешают следствию, панику разводят… Козлы мичуринские!

Я сидел, стараясь не шевелиться.

— Пу….пу… пу…Так, о чём это я? — Светлана откашлялась и прекратила свой эмоциональный поток гнева.

— О том, что я не маньяк? — спросил я, глядя ей прямо в глаза, стараясь