Город сгоревшей магии - Сана Эванс Страница 42

Женевьев на миг застыла, услышав предложение гуэрку. Но замешательство было лишь секундным. Тело, холодеющее в ее руках с каждым мигом, заставило принять решение.

– Я согласна!

Не успела Женевьев произнести эти слова, как гуэрку исчез. Женщина в ужасе начала озираться по сторонам. Он не мог покинуть ее. Не мог. И буквально через пару секунд гуэрку вновь возник перед ней.

Маленькая рука опустилась на плечо ее девочки. Из нее полился легкий свет, который тут же исчез.

– Не забывай, что мы заключили сделку, смертная душа, – проговорил гуэрку на прощание.

Только сейчас Женевьев вспомнила, что это был не бескорыстный поступок жнеца.

– Что ты хочешь? – спросила она.

– Я могу являться в ваш мир, лишь когда забираю умирающую душу, и то в чужом обличье. Чтобы странствовать в вашем мире, мне нужен разум. Я давно не заключал сделку по обмену душ. Поэтому я буду приходить к тебе и забирать твой разум, когда мне понадобится побыть в мире смертных. Это будет длиться, пока душа твоей дочери наконец не вкусит смерть.

Женевьев кивнула. Ей было плевать на какой-то разум, на сделки. Главное, что ее девочка будет жить. Хоть и недолго. Но Женевьев не хотела думать об этом сейчас. Это все не имело значения.

Женщина вздрогнула, когда веки Карлы, лежащей у нее на руках, шевельнулись.

– Она…

Женевьев подняла голову, чтобы поблагодарить гуэрку, но тот уже испарился, словно его никогда и не было. Остались лишь холодный ночной ветер и шелест листьев.

Карла открыла глаза и взглянула на мать.

– Мама… – произнесла она тонким голосом, – что случилось?

Женевьев разрыдалась, обнимая дочку сильнее.

– Все в порядке, милая, – рассмеялась она сквозь слезы. – Теперь уже все в порядке.

И пока по саду разлетался радостный плач, на другом краю города пронесся горестный крик родителей, чья дочь только что упала с моста и лишилась жизни…

Глава 22

Когда Женевьев замолчала, в комнате наступила мертвая тишина. Карла медленно опустилась в кресло. С ее лица сошли все краски, а глаза наполнились слезами.

– Я… – по ее бледным щекам покатились слезы. – Скоро я должна умереть?

Женевьев зарыдала, пряча лицо в ладонях.

– Я не хотела смерти той девушки. И ее семьи. Клянусь, не хотела… Я каждый год хожу на их могилу и прошу прощения… Но я не могла… не могла позволить тебе умереть тогда. Просто не могла…

Сеньор Гонсалес обнял жену за плечи.

– Нам непросто было скрывать это от тебя.

– Как давно ты знаешь? – спросила Карла отца.

– Женевьев не могла долго держать это в себе и после первого же приступа рассказала мне обо всем.

Мы с Андресом переглянулись, думая об одном и том же. Каждый раз являясь в наш мир, гуэрку завладевал телом Женевьев, чтобы зачем-то странствовать в этом мире. «Сумасшествие» матери Карлы, объяснение которому не могли найти даже врачи, являлось ее платой за то, что она отсрочила гибель дочери.

– Значит… мне осталось жить лишь год? – раздался дрожащий голос Карлы.

Я подскочила к ней и, схватив за руки, уселась на корточки.

– Карла, посмотри на меня. Мы что-нибудь придумаем, слышишь? Должен быть выход, способ, как договориться с гуэрку. Правда ведь? – с надеждой взглянула я на Андреса.

– О гуэрку известно немногое. И зачем ему человеческий разум – это загадка, которую придется разгадать, – ответил он. – Мы попробуем разобраться и все исправить.

– Нельзя ничего исправить! – Женевьев начала раскачиваться на месте, обхватив себя руками и глядя стеклянными глазами в пол. – Со смертью нельзя договориться. Каждая душа должна вкусить смерть. Это неизбежно. От смерти не убежать. От смерти не убежать. От смерти не убежать…

Карла подскочила и стерла со щек слезы.

– У нее начинается приступ.

Я оглянулась, ожидая увидеть какую-то сверхъестественную силу, если гуэрку появился здесь, но ничего не изменилось. Кроме Женевьев. Из милой и улыбчивой женщины она вновь начала превращаться в человека, лишающегося рассудка.

– Нужно сделать ей укол… – сказал сеньор Гонсалес.

– Я сама.

Карла подхватила мать под руку и осторожно повела к лестнице.

– Ты уверена, что сейчас…

– Я в порядке, папа. Дай мне побыть с ней наедине.

– Карла…

– Простите, – перебила меня Карла и с сожалением бросила: – Вам лучше уйти.

Меня охватило странное чувство разочарования. Может, не стоило копаться во всем этом и огорчать Карлу? Ее родители хотели, чтобы она умерла без болезненных ожиданий смерти. Но с другой стороны, у нас появилось время, чтобы помочь ей.

– Нам очень жаль, что так вышло, – вставая, обратился Андрес к отцу Карлы.

Сеньор Гонсалес снял очки и потер уставшие глаза. Никому не понять бремя, которое он носил все это время.

– Наверное, это должно было когда-нибудь произойти.

– Мы попытаемся помочь Карле, – уверенно заявила я. – Сделаем все возможное. Обещаю.

– Конечно, мы попытаемся, – посмотрел на меня Андрес, – но не хотим обнадеживать. О гуэрку мы знаем совсем мало, лишь то, о чем говорят мифы и легенды Астурии. Немногие вступают с ним в контакт, а заключивших сделку наверняка можно по пальцам пересчитать.

– Я все это время пытался найти хоть какие-то способы помочь им, – ответил отец Карлы, глядя вслед ушедшим жене и дочери. – И если бы они существовали, давно нашел бы.

– У меня есть один старый знакомый, – заявил Андрес. – Он хорошо разбирается в подобных вещах. Я обязательно проконсультируюсь с ним.

Сеньор Гонсалес грустно улыбнулся, и эта улыбка показывала, что он не будет верить наивным обещаниям. Но отец Карлы пожал плечо Андреса и ответил:

– Спасибо.

Когда Андрес подвез меня домой и его машина притормозила у калитки, свет горел во всех окнах. Мама с бабушкой, наверное, ждали меня в гостиной. Мы ушли из дома семьи Гонсалес сразу же после разговора с ее отцом. Мне хотелось поговорить с Карлой, утешить ее, но ее отец заверил, что позаботится о ней. Сейчас ей и правда будет лучше остаться наедине с семьей.

Я отбросила печальные мысли с уверенностью, что не оставлю Карлу и помогу ей, чего бы мне это ни стоило.

– Как тебе дали права, если у тебя проблемы со зрением? – задала я Андресу давно интересующий меня вопрос.

– А ты от кого-то слышала, что они у меня есть? – усмехнулся он.

Мои глаза округлились от такого заявления, на что Андрес рассмеялся.

– Я езжу только