Город сгоревшей магии - Сана Эванс Страница 41

– Что ты такое говоришь? – ошеломленно спросила Карла. – Как такое возможно, если я стою здесь, перед вами?

Она оглянулась на нас с Андресом, словно ища подтверждения тому, что мы действительно ее видим.

– Тебе нужно все рассказать ей, дорогая, – проговорил отец Карлы, затем перевел взгляд на меня и Андреса. – И вам, видимо, тоже.

Минули десять долгих минут после того, как мы прошли в гостиную. Сеньор Гонсалес сидел рядом с женой, которая, сдерживая слезы, сжимала в руках края фартука, и всячески ее успокаивал. Мы с Андресом устроились напротив на маленьком диванчике и не осмеливались вмешиваться.

Расхаживающая по комнате Карла остановилась и в очередной раз попросила:

– Мама, расскажи уже все…

– Милая, – сказал ее отец, – дай ей время. Это не просто, поверь…

– Ты давно должна была быть мертва, – перебила его Женевьев, упираясь в пол кукольным взглядом. – В ту ночь, девять лет назад, ты упала с домика на дереве и разбила голову о камень. Но я заключила сделку кое с кем, и поэтому ты все еще ходишь по земле. Живая и здоровая.

Карла застыла, глядя в отстраненное лицо матери. По моему телу пробежали мурашки. Я не могла поверить в то, что сейчас услышала.

– С кем ты заключила сделку? – раздался тихий, наполненный ужасом голос Карлы.

Несколько секунд Женевьев не осмеливалась поднять глаза. Мы с Андресом затаили дыхание. Наконец мать Карлы начала свой рассказ.

Девять лет назад

От неожиданно раздавшегося детского крика с улицы Женевьев уронила миску. Переступая через посыпавшиеся на пол хлопья, она выбежала из дома. Очутившись в ночном саду, Женевьев тут же увидела лежащее на земле тело, рядом с которым валялась разорванная веревочная лестница, ведущая к домику на дереве. От этой картины сердце Женевьев словно пронзили ножом.

– Карла! Дочка!

Женевьев подбежала к бездвижно лежащему телу и схватила девочку.

– Карла! Что с тобой, Карла?! – Она лихорадочно трясла маленькое тельце, но глаза девочки не открывались.

– Карла! Милая, очнись!

Женевьев судорожно начала трогать тело, голову девочки, но тут же нащупав что-то влажное на затылке, застыла и со страхом взглянула на свою дрожащую ладонь. Она была вся в крови.

– Нет, нет, нет! – зарыдала Женевьев.

Женщина прижала к себе хрупкое тело девочки. Она отказывалась принимать тот факт, что дочь не дышит, а кровавое пятно на затылке становится лишь отчетливее, орошая землю каплями крови.

Женевьев уже вставала, прижимая к себе девочку, когда заметила впереди фигуру, показавшуюся из-за дерева. Женщина с криком повалилась на землю, роняя дочь. В ужасе отползая назад, она уставилась на девочку, которая смотрела на нее немигающим взглядом. Женевьев не могла поверить глазам, но сомнений не было: перед ней стояла ее Карла, ее девочка. В том же желтом платье с бантом на поясе, в белых балетках и с русыми волосами, спадающими на плечи. Но в отличие от Карлы, лежащей на земле, эта Карла была живая.

– Кто ты… – глуша панику, произнесла Женевьев.

Существо в теле ее девочки нагоняло на нее страх.

Живая Карла медленно приблизилась, облетела женщину с телом, лежащим на земле, и вновь замерла напротив.

– У меня нет ни имени, ни происхождения, – заговорила Карла низким и тихим голосом, точно не принадлежавшим маленькой девочке, – но я могу даровать тебе возможность в последний раз увидеть свое дитя живым.

– Нет… моя девочка жива… Она не умерла…

Живая Карла посмотрела на мертвое тело, затем подняла взгляд, словно следила за возносящимся вверх дымом.

– Ее душа уже покидает тело. У тебя лишь минута.

Женщина увидела, как живая Карла начинает медленно расплываться перед глазами. Вдруг она поняла, что это конец. Липкий холод прокрался по коже. Внезапное осознание врезалось в голову, и Женевьев поняла, что перед ней был не призрак Карлы и даже не плод ее воображения. А кое-что опаснее и гораздо могущественнее.

Женщина схватила мертвое тело девочки и крепко прижала его к себе.

– Я знаю, кто ты! Пожалуйста, спаси ее! – взмолилась Женевьев, глядя на живую Карлу. – Если легенды о тебе правдивы, то ты можешь ее спасти! Ты тот, кто хочет забрать мою девочку, забрать ее далеко! Ты тот, кто ходит рядом со смертью и приходит вместе с ней! Ты – гуэрку!

Гуэрку застыл, вновь принимая физическую оболочку Карлы. Гуэрку. Проводник душ в загробный мир, являющийся родственникам в последние минуты жизни их близкого человека. Тем, к кому умирающий был привязан при жизни больше всего.

Женевьев слышала много историй о гуэрку, и среди них были те, что сообщали, будто жнец смерти мог спасать души.

– Пожалуйста! Я сделаю все, что угодно! Молю! Не забирай у меня мою девочку! Пожалуйста…

Женевьев в панике разрыдалась, дрожащими руками прижимая к себе маленькую Карлу. Она не могла допустить мысли о том, какова будет ее жизнь после смерти дочери. Ребенка, которого они с мужем так долго ждали. Так долго просили у судьбы. Но вот, наконец наградив их этим заветным подарком, судьба пыталась отобрать ее. Женевьев не могла этого допустить.

– Меня не возьмешь жалостью, смертная душа, – проговорил гуэрку, – я видел столько слез и отчаяния, что нельзя измерить ни небом, ни океанами. Само мое существование соткано из смертей.

Гуэрку начал плыть в воздухе, сменяя один облик другим. Молодые женщины, мужчины, подростки… Гуэрку, не имевший собственного облика, мог превращаться в любую смертную душу, которую забирал.

Вновь надев на себя облик Карлы, гуэрку остановился перед Женевьев.

– Но не каждый может узнать мою истинную сущность, когда я являюсь к ним. И за это я могу предложить тебе сделку, смертная душа.

– Да! Все, что пожелаешь! Пожалуйста, проси все, что хочешь, только не забирай ее! – рыдала отчаявшаяся женщина.

– В этом мире каждая душа должна вкусить смерть. Я не могу идти против судьбы, я лишь проводник. Но я могу отсрочить смерть твоего дитя. Взамен мне придется забрать другую смертную душу.

– Я согласна! Забери меня, – произнесла женщина, чувствуя, что кровь на затылке девочки не останавливается.

– Тебя я не могу забрать. Тебе предстоит еще долгая жизнь. Я не имею права сокращать жизнь, которой отмерен такой большой срок. Мне нужна душа, которая ненамного старше души твоего дитя.

Женевьев захлестнула паника. Гуэрку не мог отказаться. Не в момент, когда дал ей надежду. Словно услышав ее молчаливую мольбу, гуэрку заговорил:

– Недалеко от вас есть молодая душа девушки, –