Рассказы 39. Тени демиургов - Сергей Пономарев Страница 21

и рыжей бестии глухо доносятся из гостиной, пока я расправляюсь с газетой. Надо отдать бестии должное: не знаю, откуда она тут взялась, но журналистку изображает вполне достоверно. Впрочем, может быть, даже и не изображает. Кто сказал, что твари не могут жить в Срединном плане? Пройти в наш мир им сложно, но если уж рыжая смогла проникнуть сюда…

Журналист – одна из немногих профессий, которые позволяют тварям питаться привычной пищей – эмоциями и энергией людей. В другое время я не оставил бы Элиз одну, но рыжая ведет себя вполне пристойно, не пытаясь «присосаться» к моей подопечной. Возможно, ей действительно нужно интервью, а игнорировать меня – не самая лучшая затея.

Так, с газетой покончено. Прислушиваюсь – «журналистка» ушла. Элиз собирается в город, вечером очередное выступление. Осталось решить, что делать мне. «В полночь на крыше»? Рыжая держит меня за дурака? С другой стороны… Да, ночь – время хищников, но ведь и я отнюдь не бедная овечка. В ночи моя сила возрастает, как и у тварей. Она может быть опытней, но не может быть сильней. А значит… Значит, нужно встретиться. По крайней мере, узнаю, что рыжей бестии от меня нужно.

Я сел на подоконник и поежился, выглянув в окно; лезть на мокрую крышу – то еще приключение. Темно-серые тучи водят хороводы над городом с самого утра, к обеду разродившись мерзкой туманной моросью. В пяти кошачьих шагах от окна ничего не видно. Улицы затянуло белесой пеленой октябрьской хмари. Голуби забились под карниз и не высовываются.

Дождь меня угнетает. В такие дни я много сплю, набирая силу. Жаль, что дождливых дней тут гораздо больше. Город промок насквозь. Пожарные лестницы и ограждения ржавеют быстрее, чем их успевают ставить, а крыши текут почти беспрерывно. За два года в пентхаусе крышу и потолки ремонтировали трижды.

Вечер отличается от полудня только тем, что дождь становится сильнее. Элиз принесла мои любимые консервы – с тунцом.

– Не обижайся, Тоник, я тоже соскучилась, – приговаривает моя подопечная, выкладывая тунца в мисочку, пока я трусь у ног. Она думает, что обнюхиваю консервы, я же ищу посторонние запахи и энергии. После концертов Элиз приносит на себе обрывки чужих эмоций, негативные образы, а иногда и полноценные проклятия. Тогда мне приходится изрядно потрудиться, чтобы убрать энергетическую грязь. Элиз думает, что я лезу обниматься, потому что соскучился, однако мне так проще почистить подопечную. Правда, потом долго приходится чиститься самому, выплевывая с шерстью черные клубки чужого воздействия.

– Я задержусь после концерта, Тоник. – Элиз выпрямляется, подхватив меня на руки, прячет пальцы в шерсти. – Меня пригласили петь в Элизиум, в Башню Ардайл, представляешь? Сам вице-губернатор Генри Ардайл!

Ее просто распирает от счастья и гордости, а у меня шерсть становится дыбом. Генри Лайонел Ардайл? Не об этом ли хотела поговорить рыжая? Я выворачиваюсь из рук Элиз, недовольно шипя. Во-первых, мне не нравится эта идея, во-вторых, я хочу своего тунца!

– Ну ладно, ладно. – Элиз улыбается. – Вот твой тунец. И как ты ешь это? Меня с одного запаха воротит. Знаешь, Тоник, может быть, сегодня ночью моя судьба изменится! Даже просто попасть в Элизиум – это счастье. Может быть, мне предложат контракт в Гранд-Опера. В конце концов…

А может быть, твой труп найдут поутру в канаве Нижних кварталов. Ф-фф-шш-ш! Если бы ты знала об Ардайле то, что знаю я, бежала бы из Города со всех ног. К счастью, я знаком кое с кем из котов Элизиума. Есть кому присмотреть. Печально, что я сам не смогу. Не разорваться же мне. Кошачья интуиция подсказывает: разговор с рыжей будет поистине судьбоносным.

Но вопрос об Ардайле я задам.

Тунец изрядно потерял во вкусе после таких новостей. От приглашения вице-губернатора ныли клыки. Честное кошачье, лучше бы подопечную пригласили в Нижние кварталы! Было бы безопаснее.

Ардайл – редкостный ублюдок, на его фоне главари Черных братьев смотрятся белыми и пушистыми. Один из тех, о ком говорят: «В семье не без урода». Торговля оружием, наркотиками, бордели, притоны – нет ни одного из преступных бизнесов, в которых так или иначе не замарался бы Генри Ардайл, младший сын нефтяного короля Ангуса Уилла Ардайла. В политику пошел потому, что поспорил со старшим братом, утверждавшим, что Генри – никчемный неудачник, неспособный добиться чего-либо без поддержки семьи. Пост вице-губернатора, как говорят, Ардайл получил банальным шантажом.

А еще – два года назад имя Генри Ардайла связывали с кровавыми жертвоприношениями в Нижних кварталах. И то, что вице-губернатор обратил внимание на Элиз, меня совершенно не радует.

Негромко хлопает дверь: Элиз уходит готовиться к концерту. А мне пора заняться делами.

Когда я запрыгиваю на подоконник, к освещенному фонарями подъезду отеля подъезжает черный «роллс-ройс» – огромный, мощный и приземистый, хищно скалится позолоченной решеткой радиатора. По блестящему металлу рыщут алые блики неоновых вывесок. Швейцар в красной с золотом униформе открывает дверцу перед Элиз, и она, перекинувшись с водителем парой слов, исчезает во чреве железного монстра.

Не нравится мне это. От кабаре обычно присылали скромный серенький «бьюик», и замена обычной машины на статусное чудовище кажется мне плохим знаком. Впрочем, пора.

Я снова иду к трельяжу. Открытые зеркала отражают темную глубину неосвещенной комнаты. Запрыгнув на столешницу, я издаю клич призыва.

В центральной створке появляется Чарти – здоровый серый кот бандитского вида, с разорванным левым ухом и шрамом поперек головы. Я давно знаю Чарти, мы познакомились в моей первой жизни. Я был еще котенком, неразумным и мало знающим, а Чарти уже тогда курировал несколько кварталов Города. Сначала он появлялся у моей первой матери, элитной кошки питомника, а когда я обрел первого подопечного в моей первой жизни, малыша Вилли, – помогал мне с установлением связей и обучал всему, что должен знать правильный кот.

И да, если вы не знали, поговорка про девять кошачьих жизней – отнюдь не метафора, и даже не страховка на несчастный случай. Коты и кошки проживают полноценных девять человеческих жизней и только потом уходят в Страну Вечной Охоты. Мы уходим от вас, людей, когда устаем от людской глупости, жестокости, подлости и пороков или же когда Госпожа Бастет считает, что настало время сменить шкурку.

– Здоро-ово, – потягивается Чарти, – давно не виделись, малыш.

– Давно, – веду я правым ухом. – Мне нужна помощь, дядя Чар.

– Кто бы сомневался. – Хвост серого кота нервно постукивает по полу. – Хоть раз бы связался со старым больным котом, просто чтобы спросить, как здоровье.

– Скажешь тоже! – Я слегка тянусь