Рассказы 39. Тени демиургов - Сергей Пономарев

Журнал Рассказы, выпуск 39. Тени Демиургов

Сергей Пономарев, Мария Седых, Елена Тимохина, Юлия Рей, Мария Юлюгина

Художник: Vikllo

© Издательство «Крафтовая литература», 2025

© Сергей Пономарев, Мария Седых, Елена Тимохина, Юлия Рей, Мария Юлюгина, 2025

Сергей Пономарев

Сборка

Сыну

2002 год, квартира на улице Фрунзе

Яна проснулась от грохота и отборной матерщины. Открыла глаза и секунду смотрела на потрескавшуюся побелку, приходя в себя. По радио, под которое она засыпала и просыпалась, играл новый хит «Сойти с ума» группы «Reflex». Яна потянулась к прикроватной тумбочке и выключила магнитофон.

Из коридора снова послышались матерные причитания. Конечно же, голосом Кирилла.

Яна поднялась, накинула халат и выскочила из своей комнаты.

– Что тут опять происходит?

Кирилл тащил по коридору старый сталинский шкаф с зеркалом. Ему помогал какой-то мужчина весьма непрезентабельного вида: неумытый, в грязной шапочке с помпоном и телогрейке, от одного вида которой неприятно свербило в носу.

– Яна! Не мешай!

Кирилл, младший брат Яны, выглядел немногим лучше своего спутника. Руки были перепачканы, как будто он возился в грязи. На куртке пропечатались пыльные линии. Пахло мазутом и мусоркой.

– Кто это, Кирилл? Кого ты опять притащил домой?

– Здрасьте, – улыбнулся натужно незнакомец.

– Это Лешка. – Брат тянул шкаф вперед, помощник страховал сзади. – Он помогает.

Они протащили шкаф вперед, установили его у двери в комнату Кирилла. Она была закрыта на замок. Брат никого не подпускал к своему жилищу. Даже открывал и закрывал его, только когда никто не видит.

– Отец не для того нам квартиру оставил, чтобы ты сюда бомжей таскал.

– Не надо обзываться на Лешку. У него тяжелая жизненная ситуация и образование.

– Какое к черту образование, Кир? Выпроводи его немедленно.

Кирилл развернулся, поклонился товарищу и пожал руку. Лешка кивнул Яне и ушел в сторону входной двери. Через несколько секунд та захлопнулась.

Только теперь Яна увидела, что оба не удосужились разуться. По коридорному паркету тянулись влажные грязные следы.

– Убирать сам будешь.

– Несомненно.

– Объяснись.

– Этот шкаф, – Кирилл коснулся ладонью заляпанного зеркала, – я обнаружил на втором этаже. Соседи выставили. Очень хороший и крепкий шкаф, попрошу заметить. Нельзя просто так добру пропадать. Сам я его не дотащил бы, он тяжеленный, как все советское. Вот и попросил Лешку.

Яна устало выдохнула. Подошла поближе к брату и вгляделась в его лицо:

– Кирилл, когда это прекратится? Я даже боюсь представить, что у тебя там, – она указала на дверь в его комнату.

– У каждого свои пороки. Прости младшенькому его маленькую слабость.

– Это уже совсем нездорово выглядит. Ладно, когда ты клетку вонючую притащил…

– Вообще-то я ее отмыл!

– Неважно. Ладно, когда ты сломанный телик забрал. Ладно, когда пришел с набором сковородок, на которых живого места не было. Ладно, когда две коробки промокших книг затаскивал. Ладно! Но этот чертов шкаф! Еще и с каким-то бомжом. Это ни в какие ворота уже.

– Не говори так про Лешку, – сказал Кирилл. – У него…

– Я поняла, образование.

– Вот именно, он тебе не оболтус какой-то.

С улицы слышался размеренный шелест шин и редкие гудки. Яна покачала головой и отошла от брата. Оперлась о стену.

– Ты тащишь туда все, что ни попадя. Это же болезнь. Патологическое накопительство, мне Лариса сказала. Она по телику видела.

– Лариса твоя увлекается любовными сериальчиками и танцами с малознакомыми мужчинами. Чем она лучше бедного Лешки?

– Боже. Я же переживаю за тебя. Просто скажи – зачем?

– Мы возвращаемся к этому раз за разом. И ты знаешь мой ответ.

– Все твои ответы – какая-то чушь. Нужно сделать первый шаг. Признать, наконец, что ты нездоров.

– Пошли вместе к врачу. Еще посмотрим, кто здоровее.

– Ох, Кир.

Дверь шкафа со скрипом приоткрылась. Внутри все было заклеено детскими наклейками: черепашки-ниндзя, попугай Кеша, охотники за привидениями, Черный Плащ, волк из «Ну, погоди!». На наклейках лежал слой пыли.

– Шкаф ребенка какого-то, – кивнула сама себе Яна. – И он нужен тебе для чего? Чтобы напитать комнату воспоминаниями многих и многих людей? И через это – научиться управлять пространством? Ты сам-то себя слышишь? Это же чушь, по тебе дурка плачет.

– Признаюсь, эта версия уже мне и самому не нравится. Неправдоподобная, согласен. Но рассказать ничего не могу. Все равно не поверишь. Сама потом все увидишь.

Яна открыла дверь в зал. Помещение заливал солнечный свет. Занавески колыхались от легкого сквозняка.

– Кир, я должна рассказать отцу. После всего этого. – Она кивнула сначала на шкаф, потом на грязные следы от ботинок.

– У него и без нас забот навалом. – Кирилл скрестил руки на груди. – Зачем расстраивать папу? Ты же знаешь, что это ничем хорошим не закончится. Ни для тебя, ни для меня.

– Я долго терпела, но я больше не могу, – продолжила Яна. – Все расскажу. Пусть открывает твою чертову дверь и сам смотрит.

– Яна, он выселит отсюда нас обоих. Меня – за то, что увидит. Тебя – за то, что недосмотрела. Не надо делать ерунды.

Помолчали.

– Иди. Я буду в комнату затаскивать.

– Иду, – сказала Яна. Тут она спорить уже и не пробовала. Знала, с каким остервенением брат отстаивает неприкосновенность своей комнаты. Даже от взглядов. Проходили. И не раз.

Яна покачала головой и ушла к себе. Включила радио. Играла «Бесконечность» Земфиры.

Подпевая, Яна подошла к стационарному телефону – хорошему, кнопочному. Долго держала руку над трубкой, как будто собираясь с мыслями. Через несколько секунд все-таки решилась и набрала номер отца.

Послышались гудки.

2002 год, Петровский рынок

Рынок по выходным издалека напоминал гигантский муравейник или, как точно подмечал Лешка, попросту «человейник». В город стягивались люди с области – казалось, что закупаются они не на семью, а сразу на село.

Колгота с суетой передавалась каждому еще на подходе к рынку: таксисты спорили около дороги, не отходя от своих машин; менялы держали борсетки обеими руками, выкрикивая названия заветных валют; продавцы шапок и солнечных очков крутили свои стенды, зазывая вновь прибывших.

От шашлычных в небо поднимался дым, а вкус шашлыка оседал на языке солью и пряностями. Кирилл подумал, что людям с хорошим аппетитом тут опасно. Ничего не купишь, только объешься и спать захочешь.

– Что сегодня ищем? – Лешка был серьезен, он как будто чувствовал, что цели Кирилла судьбоносны.

– Ах, если бы я