Двери больше не нужны - Екатерина Соболь Страница 38

было невозможно, она висела в воздухе посреди разрушенного переулка, архитектурный стиль которого остался мне неизвестен, потому что от зданий мало что осталось. На дальнем конце разлома толпились люди, прижимая к себе детей, собак и кошек, и с ужасом наблюдали за катастрофой. Под ногами было мокро – где-то среди слоев песка, земли и глины разорвало трубы подачи воды. Она хлестала, превращая обломки в грязь, а сверху нас поливало дождем. Я, конечно, попыталась закрыть дверь усилием воли. С предсказуемым нулевым результатом.

– Ничего не могу, – монотонно произнесла я, решив, что Антон такой радостный, потому что надеется на мои суперспособности. – Вспомнила все, но силы не вернулись.

– Да я понял, – расслабленно отмахнулся Антон. Ну что с ним такое? – Еще когда ты не смогла вернуть зал в нормальный вид. Раньше ты бы сразу его восстановила. Жвачек у меня нет, но я надеялся, получится кое-что другое. У меня все-таки есть дар трюкача, если ты не забыла. Ну, в смысле, если вспомнила. Я с ним в плохих отношениях, получилось всего-то раза три в жизни. Я много, реально много тренировался после твоего прошлого ухода, но как-то вдохновения, что ли, не хватало. Слишком тоскливо было, так оно у меня не работает. Кстати, спасибо твоему папаше и за это: в детстве он сказал мне, что я никогда не научусь пользоваться даром. Тогда я думал, он предсказатель, а теперь думаю, что пророчества сами себя исполняют, когда мы им верим.

Антон посмотрел в разлом, на обломки труб, из которых хлестала вода. Очевидно, и холодная, и горячая: ногами она ощущалась приятно теплой по контрасту с ледяным дождем, который лупил нас сверху.

– Пока мы ехали, я собирался какие-нибудь краны в соседних домах открыть, но всемирный потоп даже лучше.

Я коснулась руки Антона, чтобы проверить температуру. Жара вроде нет. Я еще никогда, за все три визита в город, которые теперь-то вспомнила в деталях, не видела его настолько веселым. Да, он был бледный, измазанный кровью, которую постепенно смывал дождь, сиял слишком уж лихорадочно, и все же… Если выдавать вещам простые ярлыки, он выглядел счастливым, хоть поводов не было никаких.

– Поцелуешь меня еще разок? – спросил Антон.

Я уставилась на него. Глазам не верю. Мы стоим по колено в воде, рядом плачут дети и бездомные люди, перед нами жуткая синяя дверь, вокруг нее на много метров пустота, все напоминает конец света, а он вот об этом?! Улыбка на его лице тут же поблекла.

– Мне показалось, ты… Ты же сама меня поцеловала, я думал, ты…

Ох, ну что за болван. Ему правда так понравилось? Поразительно! В прошлом, когда я думала о поцелуях с Васей и ему подобными, я представляла унылый мокрый контакт губ в конце унылого свидания в кофейне, который станет чем-то вроде оплаты за то, что меня угостили капучино. Наверное, из-за того, что нынешняя ситуация была в миллиарде световых лет от тех неприятных фантазий, стеснение меня покинуло сразу же. Я положила ладони Антону на плечи, и он немедленно нагнулся ко мне с высоты, как доверчивый жираф. Сердце у меня застучало так, что я испугалась, как бы еще что-нибудь не уничтожить, но это был не страх, наоборот – какое-то приятное чувство. Я взволнованно коснулась губами его губ, отстранилась и коснулась снова. Антон приласкал мой затылок, я прерывисто вдохнула, и он отстранился, напоследок мазнув костяшками пальцев по моей щеке. Посмотрел на глиняное месиво под ногами. Всем стражникам точно нужен безлимитный гардероб и личная ванная.

– Так, ну, как бы за это взяться… – забормотал Антон. – Должна быть какая-то верная пропорция «мне без разницы, получится или нет» и «я уверен, что я всесильный маг».

Антон спокойно прикрыл глаза, поднял руки, и вода, болотом стоявшая в разломе под дверью, поднялась вверх, смешиваясь с дождем. Я восхищенно выдохнула. Мне дважды приходилось видеть, как он это делает, но привыкнуть к подобному невозможно.

Вода тяжелыми каплями повисела в воздухе несколько секунд, а потом Антон, не открывая глаз, сделал короткое движение, будто толкнул воду вперед, и она полетела в сторону двери. Где-то громко залаяла собака, вода ударилась о дверь, и та разбилась на сотни ярко-синих искр. Они несколько секунд мерцали в воздухе, затем погасли. У меня сразу пропало ощущение, что я стою на гигантской стиральной машине, которая со зверской силой отжимает белье.

Антон открыл глаза и улыбнулся – растерянно, искренне. Мне захотелось поцеловать эту улыбку, но я до сих пор не верила, что мне правда такое разрешат.

– С тобой все становится так легко, – задумчиво произнес он, глядя на разгромленный переулок.

Я собиралась сказать, что это очень взаимно, но к нам уже двинулись обездоленные бедняги, и явно не с благодарностью, а с вопросом «Где вас носило?!». Антон тоже это понял. Мы влетели в машину и помчались к следующей двери.

– Ну что ты такой довольный? – не выдержала я, когда поняла, что Антон улыбается без остановки, как будто надышался веселящего газа.

– Там, в Страже… Ты так меня целовала, это было просто… Я думал, ты меня сожрешь. Все орут, я вырубаюсь от потери крови – лучший поцелуй в жизни.

– Ты адреналиновый маньяк, – сказала я, чтобы не провалиться от смущения сквозь замусоренный пол его машины.

– Не отрицаю! Но серьезно, Тань. – Антон не смотрел на меня, улыбался лобовому стеклу. – Ты же, ну, понимаешь, что я влюблен в тебя по уши? Во все твои версии, без ерунды про «ой, я сейчас и три месяца назад – разные люди».

Такие разговоры в моем воображении тоже проходили по-другому. Не то чтобы я часто подобное представляла, но там точно была роза посреди стола, а не несущаяся куда-то сквозь дождь старая тачка, по дну которой катается пустая бутылка. Я улыбнулась как сумасшедшая, составив этим достойную компанию Антону. Что это за чувство? Я что, счастлива? Это вот так ощущается?

– То, что я люблю тебя, очевидно каждому сотруднику Стражи, каждой собаке в городе и даже твоему уродскому подонку-папаше. Видимо, всем, кроме тебя, – продолжил Антон, заглянув в почталлион.

– Давно ты? – шепотом спросила я. – Ну…

– Где-то со второго дня знакомства. Хотя нет, скорее с первого. Что-то шевельнулось, когда ты полезла на замерзшую Фонтанку закрывать дверь.

И вот как нужно было догадаться, когда Антон тогда целыми днями рычал и ругался? Хотя… Он был добр, спасал меня, читал стихи. Бывает, какая-то дверь кажется нам наглухо запертой, а попробуешь нажать на ручку – и окажется, что она давно