Двери больше не нужны - Екатерина Соболь Страница 37

Конечно, в дверях он остановился. Гудвин никогда не считает игру проигранной заранее и никогда, никогда не сдается – вот теперь я вспомнила и это.

– Вы сами все видите. Кто вам враг – я или она? – спросил он. – Всегда буду рад помочь, найти меня можно в доме Вавельберга. Доброго дня.

Стук его шагов показался мне оглушительно громким.

– Простите. – Я едва узнавала собственный голос. – Я все решу. Простите меня.

Антон завалился на спину – похоже, остаток сил его покинул. Белла бросилась к нему, зажала рану, и я не стала влезать. Мне было стыдно подойти. Я знала, что не могу его излечить.

– Вроде не помру, – еле слышно произнес Антон со смиренным видом человека, привыкшего терпеть боль, и повернул голову в мою сторону. – Ты как?

– Я все вспомнила, – выдавила я.

Он слабо нахмурился, будто не знал, радоваться или нет. Я прямо видела, как он перебирает воспоминания, пытаясь решить, было ли там что-то, за что ему будет стыдно. Кажется, что-то нашлось – он со стоном прикрыл глаза и раскинул руки. Павел Сергеевич нервным жестом поправил очки и ушел. Наверное, отправился догонять Гудвина, договариваться с ним о сделке. На карте по-прежнему горели красные лампочки. Мне показалось, даже они теперь не такие яркие.

После любой бури наступает затишье, когда пора оценить ущерб и выяснить, не придавил ли кого-нибудь твой домик, подхваченный ураганом.

– Вадик, – смиренно позвала я, и тот слегка отполз.

Меньше всего на свете хотелось обращаться с просьбой к тому, кто смотрит на меня с таким ужасом, но что делать. В одном Гудвин был прав: этого человека слишком мало ценили.

– Нужно закрыть двери, – виновато пробормотала я. – Они наверняка… Они точно бешеные. И давно открыты. У тебя жвачка еще есть?

Отовсюду продолжали звонить телефоны. Снять трубку никому из присутствующих не хватало духу. Ясно было, что звонят не с хорошими новостями. Вадик похлопал себя по карманам так, будто с трудом вспомнил, как пользоваться руками.

– Две, – пробормотал он, ни на секунду не отводя от меня взгляда. – Хотел сегодня сделать еще.

– У меня нету, – сказал Антон.

– Молчи, – перебила Белла. – Сейчас Паша вернется, все будет хорошо.

– Да у меня все и так неплохо, – прошелестел Антон и закрыл глаза.

Зал почти опустел, всех как ветром сдуло – сотрудники других отделов удалились обсудить новости в своем кругу, а еще, похоже, опасались моей мести. Тут вернулся Павел Сергеевич, подошел к Антону и опустился на пол рядом с ним.

– Сбегал в хранилище, – как-то сконфуженно пробормотал он и показал сияющий голубой артефакт. – Еле нашел. Последний, слишком много их за осень потратили.

Он сомкнул пальцы Антона вокруг артефакта в виде компаса, и тот доверчиво сжал кулак, даже не проверяя, что в нем. Раздался тихий звон, одна короткая нота, Антон ухнул и расслабился. Павел Сергеевич задрал его футболку, с трудом отлепив ее от кожи. Пощупал бок: все залито кровью, но раны нет.

– Ну все, как новенький. – Павел Сергеевич похлопал его по боку и встал. Антон даже не поморщился. – А теперь к основному вопросу. Что тут произошло?!

Он глянул на меня, но ответил Антон.

– Вот именно! – Антон приподнялся на локте. – Вы ему чуть Стражу не отдали! Так, но это потом, сейчас надо съездить двери позакрывать.

Он с энтузиазмом сел, и я подумала: посади его в офис на спокойную работу, и без ежедневной угрозы жизни он зачахнет, как цветок без воды.

– Вова, я смотрю, уже работает, было на две лампочки больше, – деловито сказал Антон и указал на карту. Я заметила, что шея у него тоже зажила, спасибо артефакту. – Все веселье он пропустил, конечно… Вадик, Белла, Адмиралтейский район. Начните с Коломны. Там, кажется, ад разверзся. Мы в Литейный, там не лучше. Тань, пошли.

– Без тебя разберемся, – огрызнулся Вадик, но как-то без огня, и вместе с Беллой помчался на выход.

Антон тоже встал и как был, весь в крови, потащился в сторону лестницы. Я ожидала чего угодно: что меня где-нибудь запрут, попытаются убить, только не того, что мы просто возьмем и поедем на вызов. Но закрытие дверей всегда было для Стражи на первом месте. Видимо, убивать меня будут позже.

Когда мы выскочили на улицу, яркость красок меня ослепила, хотя там все было серым и лил дождь. Но по контрасту с поблекшим главным залом Стражи улица казалась очень… Реальной. Антон глянул в почталлион и сел за руль. Звуковых сигналов не раздавалось давно, но на экране тревожно мигали адреса, сменяя друг друга.

– Так вот почему Клан днем затаился, – как ни в чем не бывало сказал Антон, словно ничего экстраординарного не произошло. – Гудвин собирал всех, кто у него есть. Раздавал им артефакты поиска, чтобы они поскорее бросились к тем дверям, которые ты откроешь, когда он тебя на это раскрутит. Руку даю на отсечение – ни одного синего артефакта мы не соберем. Гудвин за час озолотился. Ну и артефакт выхода, естественно, был у него сразу. Время ему нужно было не на его поиски, а на всю эту подготовку.

Мне хотелось спросить: «А больше ты ничего не хочешь обсудить? Мой отец тебя изрезал ножом, я тебя поцеловала, потом чуть не уничтожила мир на твоих глазах, а ты об этом?» Но я промолчала.

Дождь барабанил по стеклу машины, дворники смахивали воду, а она лилась снова, так что казалось, будто они просто развозят ее туда-сюда.

– Был такой дождливый конец лета, – сказал Антон блаженным тоном, который заставил меня усомниться, не повредили ли события дня его мозг. – Как будто город тоже скучал.

Я молчала, и он покосился на меня. Машина с шумом рассекала лужи, улицы были пусты. О стихийном синем бедствии уже, видимо, прослышали все и притаились по домам и офисам.

– Как тебе стихи про сумрак вечной тьмы? – не унимался Антон. – Обожаю их.

Он свернул так резко, что я приложилась головой о стекло, но даже это не заставило меня заговорить. Не было таких извинений, которые я могла принести за все, что устроила.

– Дилан Томас, – все тем же расслабленным голосом сообщил Антон. – Валлийский поэт. Недолго жил, много бухал, но стихи – класс. О, нам сюда.

Дверь, которую мы увидели, была чудовищной. Темно-синего, почти лилового цвета, она уже разнесла вокруг все. Добраться до нее