Двери больше не нужны - Екатерина Соболь Страница 34

от неприятного открытия, потому и лишил воспоминаний. Если бы ты не вернулась, не пришлось бы страдать, но из-за твоего приятеля… – Он обвел всех взглядом. – Когда я жил в реальном, обычном мире, у меня была дочь. Она всегда была сложной. Несдержанной. Капризной. Но испытания ее закалили, и она выросла хорошей девочкой. Ну же, иди сюда. Тебе я ничего плохого не сделаю.

Единственным звуком в тишине были участившиеся удары дождевых капель о стекло. Я не двигалась, и папа подошел сам. А вдруг он говорит правду? Мне всегда казалось: он ушел из дома из-за меня, я что-то сделала не так. Про вечер его ухода я помнила только то, как он закрыл меня в комнате и захлопнул дверь, дальше – пробел. Наверное, мозг защищал меня от полного разочарования в себе. Да, папа поступил отстойно, но я, наверное, довела его, иначе какой отец оставит своих детей вот так, за один вечер? Папа успокаивающе сжал мое плечо.

– Я жалею, что покинул семью, но сейчас важно другое. – Отец оглядел зрителей, вовлекая их в представление. – В этом году дочке удалось попасть в мой мир. Каким-то отзвуком моих способностей здесь обладала и она, но двери чувствовали ее присутствие, становились все более опасными, открывались чаще. В феврале я смог отправить ее домой, но упрямая девочка сумела вернуться, мало того – достала артефакт памяти… Она вспомнила, какой была, и очень расстроилась. Я помог ей забыть обо всем, изгнал, чтобы она могла жить счастливо в своей обычной жизни. Но, увы, я не рассчитал всей силы ее ярости. Ее сознание все равно как-то проникает сюда – и порождает эти ужасные новые двери. Прошу, простите ее – она сама не ведает, что творит. Бешеные двери открываются каждый раз, когда она ощущает гнев, страх, отчаяние. Когда моя дочь здесь, сама ткань мира сильнее чувствует ее, поэтому бешеных дверей стало больше, вы сами уже заметили. Но когда она уйдет домой, полностью им не исчезнуть все равно. Пока она продолжает остро чувствовать, а это неизбежно для такого эмоционального ребенка, все так и будет. К счастью, решение есть.

Все смотрели на меня как на человека с бомбой в руках. Даже Белле было не по себе – одно дело милая девочка в беде, а другое – разрушительная сила, уничтожающая на своем пути все, что ей же самой дорого.

– Предлагаю голосовать, чтобы выбор дальнейшего пути развития Стражи был совершенно добровольным, – продолжил папа. – Поднимите руку, кто готов позволить мне владеть Стражей в обмен на исчезновение бешеных дверей и полную безопасность для стражников. Будьте разумны, не позволяйте эмоциям себя захватить. Соберем большинство, и проблему со своей дочерью я решу на ваших глазах.

Стражники переглянулись. Я насчитала в зале десять сотрудников. Руку подняли пятеро. Антона, Беллы и Павла Сергеевича среди них не было. Потом руку резко поднял Вадик, и вот теперь за идею отца выступило большинство.

– Да это ради нас всех! – огрызнулся Вадик, почувствовав тяжелый взгляд Беллы. – Что мне трюкачка? Я давно говорил: с ней что-то не так.

Папа довольно кивнул.

– Ну, вот и славно. Вы будете закрывать привычные голубые двери, мы – собирать артефакты. Павел Сергеевич, передайте мне полномочия. Вы не пожалеете.

Конечно, пожалеет. Суть мошенничества в том, что оно всегда предлагает что-то привлекательное, главное – решать быстро, на месте. Так ты покупаешь то, чего не купил бы, подумав. Я все понимала, но права голоса у меня не было. Красные лампочки обвинительно сияли, где-то рушился город. Мне хотелось сдаться и позволить произойти всему, что произойдет.

А вот Антон не сдавался.

– Нет! Не делайте… Этого… Вы чего… – простонал он с пола. – Гудвин же… всегда… врет.

От звука его голоса папа поморщился.

– Он же нас… Берет… В рабство… – не успокаивался Антон. – Выгоните… Его… Уверен, что… Суть проблемы… Не в Тане.

Как ни странно, его протест даром не прошел. Павел Сергеевич будто очнулся.

– Нет гарантии, что вы решите вопрос, получив то, что хотите, – дрогнувшим голосом сказал он, глядя папе в глаза. – Когда мы убедимся, что Таня в безопасности и ушла домой, а бешеные двери больше не открываются, я передам вам полномочия.

– Что ж, хорошо. – Отец был недоволен, но упрямиться не стал, чтобы не упустить выгодную сделку. – Уверен, кто-то из вас уже подумал, что эффективнее всего было бы убить ее, но она ведь моя любимая дочь, а вы хорошие люди, вряд ли вам хочется казнить бедную девочку. Я придумал куда более гуманный способ спасти нас. Таня хорошая, но в ней столько злости! Эту часть ее личности необходимо держать в узде, чтобы никто не пострадал. – Папа вытащил из кармана ярко-синий артефакт. Мне показалось, он в виде какого-то животного. – Это артефакт спокойствия. Я продал уже несколько таких – они подавляют эмоции, их покупают для лечения бурного психоза. Обычные голубые артефакты действуют лет десять, не меньше, а синие во много раз сильнее. Думаю, такого хватит на всю жизнь. Танечка, просто разбей его, и я сразу верну тебя домой, к Еве. – Он вытащил из другого кармана сияющую голубую звездочку и убрал обратно. – Ты ведь отлично представляешь, что из-за тебя сейчас происходит в городе. Позволь мне всех защитить.

Я наконец разглядела: артефакт на папиной ладони имеет форму игрушечной лошадки. У нее длинные хвост и грива, тоже сотканные из искристо-синего сияния. Кажется, у меня в детстве была такая игрушка. Я посмотрела на всех. Если я не соглашусь сама, они меня заставят, и я не могу их винить. Отовсюду уже какое-то время раздавались и затихали дребезжащие трели стареньких настольных телефонов. Стражники не приезжали закрывать двери, и люди начали им звонить. Я должна это сделать, даже если никогда больше ничего не почувствую. Это прекрасный мир, и он не должен из-за меня страдать. Я потянула руку к лошадке.

– Нет, – выдавил откуда-то снизу глухой голос.

Я все-таки разрешила себе на прощание взглянуть на Антона, который сидел на полу, зажимая рану.

– Тань, не… Не надо, – выдохнул он и с трудом поднял на меня воспаленный взгляд. На секунду зажмурился от боли и повысил голос. – Не слушайте!

– Антон, хватит, – звенящим голосом произнес Вадик. – Ты сам видел: двери открылись из-за нее.

– Гудвин ее… Спровоцировал. Уверен, что… Его люди сейчас… По всему городу… – Антон задыхался, но продолжал: – Он подготовился… Они уже собрали… Артефакты… Около новых дверей. Гудвин боится Таню… До смерти. На все готов, чтобы… Избавиться. Не порите… Горячку.

«Заткнись, тебя не