Двери больше не нужны - Екатерина Соболь Страница 20

Получается, ограбление на меня так повлияло, потому что у меня украли кусок памяти. И там, кажется, было много хороших воспоминаний! Я вдруг разозлилась на неизвестного мне бандита по прозвищу Гудвин за то, что он сделал со мной. Наверняка он тупой качок с большими бицепсами, вроде тех громил.

– Кажется, я должен тебе кофе, – громко сказал Антон. – И заодно подумаем, как теперь быть.

Он смотрел так, будто понял, что какие-то мысли испортили мне настроение. А я-то думала, мое лицо непроницаемо! Такой наблюдательности не ждешь от того, кто сейчас выглядит, как уличная шпана, но Антон определенно умел быть внимательным к людям. И ни слова про то, как я бесполезна, если у меня больше нет способностей! От такого друга не отказалась бы даже я, одиночка со стажем.

– Тут недавно открылось одно кафе в Новой Голландии… У нас с общепитом дела так себе, и в последнее время он скорее закрывается, чем открывается, но эти ребята круты. Настоящий кофе трудно достать, а у них он отличный. И вообще, тебе там понравится, ты же у нас ценитель архитектуры.

Я так и не поняла, посмеивается он надо мной или говорит серьезно. Еще вчера я себя ценителем архитектуры не чувствовала – видимо, потому что никогда не видела вживую архитектуры, достойной бурных эмоций. Антон закинул гелевый пакет в бардачок, не потрудившись его вытереть. Пошарил на полу и нашел пакет с недоеденным засохшим пирожком, обернутым бумажной салфеткой. Вытащил салфетку и энергично вытер ею лицо. Я страдальчески прикрыла глаза. Что за свинство!

– Я был аккуратный. – Антон будто мысли мои читал. – Еще недавно! Но в последние три месяца с бешеными дверьми мы все немного рехнулись, так что не обессудь.

Ну и словечко! Сразу видно любителя читать толстые книжки. Антон вырулил обратно на проспект так, что меня впечатало щекой в стекло.

– Ты уродски водишь, даже когда не надо, – вспыхнула я. – Дай угадаю, у тебя вся зарплата уходит на штрафы, поэтому у тебя такой потрепанный вид?

– Какие штрафы? Видела наклейку на заднем стекле, что я из Стражи? Все знают: если бы не мы, городу бы конец пришел, так что… К тому же в последнее время все полицейские, и дорожные в том числе, в основном заняты помощью тем, у кого дома разрушились. – Он помрачнел и все-таки сбросил скорость. – Короче, им не до моей езды.

Минут через пятнадцать мы подъехали к месту, которое заставило меня изумленно поднять брови. Что-то настолько эффектное я видела только в фильмах: островок прямо посреди города, со всех сторон окруженный каналами. Антон оставил машину около узкого мостика, мы перешли по нему и оказались на острове, в парке с пожелтевшими деревьями. Вдалеке виднелось старинное здание круглой формы, похожее на бублик.

– Какое милое! – восхитилась я. – Это цирк?

– Тюрьма, – фыркнул Антон. – Бывшая! Она сейчас заброшена. А нам вот сюда.

Чрезвычайно довольный собой, он повел меня к трехэтажному особняку из красного кирпича. Внутри все выглядело довольно запущенным, в просторной комнате обосновалась кофейня походного вида: дешевые столы и стулья, сколоченная из фанеры стойка. Я вспомнила, что в оранжерее все было в том же стиле. Похоже, в этом городе всегда готовы к стихийному дверному бедствию и не тратятся на дорогую мебель.

На витрине – если так можно назвать расставленные на фанере тарелочки, прикрытые стеклянными колпаками – были бутерброды и пироги очень аппетитного вида. Я вспомнила сиротливый пряник, который достался мне в Страже, и почувствовала зверский голод.

– Выбирай что хочешь. – Антон в очередной раз понял меня без слов. – Привет, Слав. Мне кусок пирога с картошкой и сосиску в тесте. И самый крепкий, самый черный американо в истории вашего заведения.

Слава за стойкой одобрительно фыркнул. Одет он был как сибирский лесоруб – его свитер и не пытался изображать, что живет на свете меньше самого Славы. Я заказала бутерброд с ветчиной, пирожок с яблоком и, подумав, еще один, со сгущенкой. И капучино! Раз Антон платит, надо поесть до отвала.

Мы устроились за шатким столиком у окна. Еда оказалась невероятно вкусной – а может, просто я была невероятно голодной. Я умяла все в один присест, не отвлекаясь даже на созерцание вида из окна, и, только закончив, увидела, что Антон не ест, а смотрит на меня. Взгляд был теплый, словно он принес домой замерзающего полудохлого котенка и теперь умиленно наблюдает, как тот лакает молоко из миски. От смущения я схватилась за кружку с кофе, сделала большой глоток, обожглась и чуть не пролила его на себя. Антон отвел взгляд и суетливо принялся за пирог.

– Почему та жестяная коробка была в лестнице? – брякнула я первое, что пришло в голову. Молодец, Таня. Вопросов поважнее не нашлось. – Я помню, как достаю ее, просто смутно, будто делала это с температурой.

Антон старательно прожевал кусок пирога, вытер рот салфеткой и только тогда ответил. Видимо, хотел исправить репутацию свинтуса, закрепившуюся за ним после машины.

– Моя мама любила тайники и поэзию, особенно Бродского, – начал он. – А это знаменитый неработающий фонтан, про который у него есть стихотворение, где… Ладно, лучше прочту.

Я не фанат стихов, но Антон читал так здорово, что я невольно заслушалась. И тем печальнее было, когда Антон рассказал про свою мать, которую бандит Гудвин вытолкнул за призрачную дверь. Потом он рассовал остатки пирогов по карманам куртки – ну, хоть в бумажные салфеточки сначала завернул – и, взяв кружку, предложил выйти прогуляться.

– А для этого разве не надо стаканчики навынос попросить?

Непонимающий взгляд Антона ясно дал понять, что запасы картона в их городе тоже давно закончились. Я взяла свою кружку и пошла на выход, ожидая, что сибирский лесоруб погонится за нами, требуя вернуть посуду. Но тот только дружелюбно махнул рукой и вернулся к нарезанию моркови.

Здание стояло близко к воде, и мы подошли к ажурным перилам полюбоваться видом на другой берег. Тут сходилось сразу несколько каналов или речушек, и Антон указал на здание пряничного вида слева от желтого моста. Оно было прекрасно, и я снова ощутила романтический порыв стать настоящим архитектором, а не человеком, кое-как закончившим Пыреевский строительный колледж с дипломом «архитектор». Создавать здания, которыми будут любоваться сотню лет спустя. Вряд ли благодарные потомки придут с экскурсией к складу фирмы «Сельский пекарь».