Двери больше не нужны - Екатерина Соболь Страница 19

все чаще, а эти лоси, наоборот, только распалились. Когда один из них с хрустом врезал Антону коленом в бедро и уронил на пол, я сжала зубы. Они бы наверняка отняли у него сияющую волшебную штучку и ушли, не заметив меня, но хотелось чем-то отплатить Антону за его доброту. Эта доброта не была навязчивой, но я всегда замечаю детали. Он дал мне не один плед, а два.

Я поставила чашку с остывшим кофе на ближайший уцелевший столик и подошла к дерущимся. Антон уже лежал на полу и из последних сил защищал карман, но видно было: все, финал, один: ноль в пользу дуэта «Мощные Бицепсы». Если я была в их мире такой уж знаменитостью, пробил час воспользоваться славой. Да, я ничего не могу, но кто об этом знает, кроме Антона? Главное – сила бренда.

– Так, вы! – прикрикнула я голосом базарной скандалистки. – Отошли! Вы не забыли, кто я?

К сожалению, я и сама забыла, кто я, зато дуэт отвлекся и глянул на меня. Я запоздало поняла: если ничего не выйдет, они наваляют и мне, но отступать было поздно.

– Ты? – пробормотал тот, что помощнее. – Гудвин сказал, ты не вернешься.

Изображать уверенность в себе – мое жизненное кредо. Внутри все подрагивало от волнения, но снаружи я расплылась в нежной угрожающей улыбке и сказала:

– А он мне не указ. Вспомните-ка наш разговор на крыше Стражи.

«Вот тут ты чем-то так напугала Клан, что они хоть ненадолго хвост поджали», – сказал мне Антон. И, судя по всему, не соврал. Здоровяк, который меня узнал, сразу насупился и демонстративно сделал шаг назад. Открыл рот явно c желанием сказать мне что-то оскорбительное. Закрыл его обратно. Второй недоуменно всплеснул руками. Видимо, жест значил: «Мы что, спасуем перед девчонкой?»

– Это та самая. Ты тогда еще не работал, – пробормотал его приятель, ни на секунду не отводя от меня взгляда. – Идем, Паук. С ней лучше не связываться.

Ух ты, как просто! Похоже, моя суперверсия и правда была кем-то особенным. Мне не хотелось оставлять их наедине с перепуганной сотрудницей кафе, и я пошла к выходу, побуждая их выйти первыми. Хотелось убедиться, что они действительно уйдут. Антон тем временем уже отскреб себя от пола и шаркал следом за мной.

Я глубоко вдохнула осенний воздух, приятно освежающий после тропических джунглей. Парни, ворча, как злые собаки, удалились в свой идеально чистый автомобиль. Тот, что был со мной знаком, по пути оборачивался каждую секунду, будто правда боялся: я догоню его и… Что? Что я им тогда сделала? Добраться до собственных воспоминаний не получалось, и от этого супер-Таня была окружена сияющим ореолом тайны, словно она другой человек, куда интереснее и ярче меня.

Когда машина с парнями скрылась из виду, Антон побрел к своему музейному экспонату и без единого слова сел за руль. Я поспешила за ним. Может, увидев, что я лишилась способностей, он решил уехать без меня?

Антон вытащил из бардачка большой пакет гелевого льда. Такие штуки держат в морозилке, чтобы прикладывать к травмам, но в данном случае было ясно: эта штука давно не знала ни охлаждения, ни чистки. Повсюду старые пятна засохшей крови, да как такое в руки брать, не содрогаясь! Антон не содрогался. Он шлепнул пакет себе на лицо, пытаясь унять идущую из носа кровь.

– Не смотри так, я его иногда охлаждаю, – неразборчиво сказал он из-под пакета. – Когда вспомню. Но он и так немного прохладный.

– Лучше бы возил с собой этот, как его… «Мгновенный холод». Разбиваешь и готово.

Заляпанный теперь еще и свежей кровью гелевый пакет отрицательно покачался из стороны в сторону.

– Когда я маленький был, еще попадались такие штуки, но у нас их вроде не делают. Из новых вещей у нас есть только то, что в городе производят.

Понятно, никаких айфонов и кроссовок из свежих коллекций. Если за пятнадцать лет у них все уже выглядит слегка потрепанным, что будет еще через пятнадцать? Что будет, когда старые машины сломаются, а новые сделать будет не из чего? Даже тачка тех парней выглядела скорее ухоженной, чем новой.

– Хочешь прикол? – невнятно спросил гелевый пакет, который удерживала на месте очень красивая рука с длинными пальцами. Ее хозяин мог бы играть на пианино и пленять этим всех девчонок. – У нас на кондитерской фабрике жвачки делают, и они когда-то начали производить Love Is специально для Вадика. Ну и по всему городу их теперь тоже продают, они популярные. Типография им и вкладыши печатает! Вадик сильный трюкач, у него крутая способность, оно того стоило. Но оригиналы этих жвачек, которые мы из детства помним, вкуснее были, тут он со мной не спорит. – Антон вздохнул. – Жаль, конечно, что ему с таким трудом дается передача сияния жвачкам, а то их можно было бы раздавать, и каждый смог бы призрачную дверь в любой момент закрыть. Вот была бы жизнь! Но для него каждую жвачку зарядить – целое дело. Хватает только ему и – если упрашиваю как следует – мне.

Странновато, конечно, слышать комплименты про дар делать жвачки сияющими и закрывать ими порталы неизвестно куда, но в этом городе свои ценности. Я вспомнила мрачную гримасу, с которой Антон утром слушал, как Вадик говорит о своем даре, и кое-что поняла.

– Ты ему завидуешь, – вырвалось у меня.

Пакет чуть сдвинулся вниз, и из-под него показались слезящиеся глаза.

– Есть немного, – признал Антон.

– У братьев такое часто бывает, – зачем-то утешила я.

– С чего ты взяла, что мы братья?

– Общаетесь вы точно как они.

– Ну, мы что-то вроде приемных. Вадик в Белле души не чает, а я с детства злой и сбегаю от всех, даже от нее. Сам могу за собой присмотреть. – Антон отнял от лица пакет, и я сочувственно нахмурилась, глядя на размазанную по его щекам кровь. Да уж, присматривает он за собой отлично. – Как же круто ты их отбрила! Точно ничего не помнишь? Если все-таки притворяешься, тебе надо было поступать на актерский, а не на архитектурный.

– Откуда ты знаешь, что я на архитектурном? – тут же насторожилась я.

– Ты говорила.

Супер-Таня, ты была треплом. Покойся с миром на дне моей памяти.

– Спасибо, кстати, – пробормотал Антон и прижал бесполезный теплый пакет обратно. – Вечно спасаешь меня. Эта традиция мне не нравится, я бы предпочел наоборот.

– Чтобы кто-нибудь колошматил меня? Нет, спасибо.

Антон начал возражать и оправдываться из-под пакета, а я с удивлением поймала себя на том, что впервые за