Двери больше не нужны - Екатерина Соболь Страница 17

– И вот эти ребята выкупают одежду тех, кого Клан за двери выкинул. Ну и тех, кто сам помер, – услужливо подсказал вредина Вадик, что-то писавший за одним из столов. – Перешивают ее в более модные вещи. Уверен, это было пальто какой-нибудь стильной бабки. Мир ее памяти.

Белла бросила на Вадика благосклонно-утомленный взгляд, который подтвердил то, что я подозревала еще вчера.

– Он ваш сын!

– Приемный, – улыбнулась Белла.

– Мои настоящие родители – алкоголики, они меня продали Страже, потому что я трюкач, – добавил Вадик с неуместной для такой информации гордостью. – У меня дар закрывать двери. Нас таких осталось всего двое, я и Вова.

Я успела заметить мрачную гримасу на лице Антона, который думал, что никто на него не смотрит, но понять, что она значит, не успела. Раздался двойной звуковой сигнал – громкий, на весь зал. И одновременно с ним такой же, но тихий, из плоской коробочки на одном из столов. Вот теперь стало ясно, зачем нужна карта на стене: на ней зажглась красная лампочка.

– На Петроградке дверь открылась, – пояснила Белла.

Антон, которого я уже привыкла воспринимать своим личным гидом, выглядел удивленным.

– Так далеко? Ладно…

– Ненавижу этих мордоворотов с Петроградки, тебе они точно наваляют. – Вадик встал и захлопнул папку. – С тобой съезжу.

– Не надо, – отрезал Антон. – Она закроет.

Он в несколько шагов оказался рядом со мной, схватил за запястье горячей ладонью и бесцеремонно потащил на выход. Я не сопротивлялась, слишком интересно стало, что будет дальше.

– Куда мы так торопимся-то? – спросила я, когда мы вылетели из здания под ослепительное утреннее солнце.

– Показать тебе, что ты можешь, – сказал Антон.

Глава 3

По Садовой, по Сенной

А от бешеной мочалки

Я помчался, как от палки,

А она за мной, за мной

По Садовой, по Сенной.

Корней Чуковский

Машину Антон водил ужасно. И сама она тоже была ужасна: уровень ее элегантности я оценила бы как «ржавое ведро с гайками». Когда Антон закладывал крутые виражи и подрезал кого-нибудь, под капотом пугающе лязгало. Он проехал перекресток, игнорируя красный сигнал светофора, и я вцепилась в ремень безопасности. И как при такой езде он еще жив?

– А потише можно?! – не выдержала я, когда он вильнул по двойной сплошной и обогнал грузовик для дорожных работ.

– Нельзя. – Антон набрал скорость: похоже, просто из упрямства. – Если дверь бешеная, она крушит быстрее, чем я еду. Любой водитель на этих улицах сам бы меня поторопил.

Я отвернулась к окну. Мимо проносился дивный город, который портили только грустные картины тут и там: обвалившиеся куски зданий, развороченный асфальт, словно под дорогой прополз гигантский червь. Я с трудом выцарапывала из памяти, как выглядел Петербург во время моего краткого визита, и такого безобразия там точно не было. И кстати, об этом…

– Зачем я ездила в Петербург?

– Ты нашла то, что когда-то спрятала для меня мама. Показать не могу, я ключи все потратил.

Сердце у меня болезненно сжалось.

– Они были в железной коробке из-под печенья?

Антон прерывисто выдохнул – достаточно красноречивый ответ. Ладно, предположим, я бывала в их странном городе и начисто его забыла. А вот события из реального мира, похоже, так просто не сотрешь. Кажется, я доставала металлическую коробку из тайника в ступени лестницы. Воспоминание было искаженное, хрупкое, будто сон. Я как никогда поняла старичков, которые мучительно пытаются вспомнить свой адрес или кличку любимого хомяка.

Мы пересекли мост – я залюбовалась видами – и полетели по нарядному проспекту, жмурясь от солнца в лицо. Антон разогнался вовсю, то и дело поглядывая на часы на приборной панели.

– Пятнадцать минут! – ворчал он. – Раньше работали все по своим районам, вот была жизнь! Но Петроградка теперь бесхозная. Кто свободный, тот и едет.

Я слушала его бормотание как фоновую музыку: вокруг было слишком сказочно, чтобы думать о чем-то еще. Всю жизнь я ходила по некрасивым улицам, жила в некрасивом доме, а теперь еще и работала в поистине уродливом офисе. А то, что я видела сейчас, было как… Как пить минералку в жаркий день. Может, не зря я учусь на архитектурном? Может, однажды я тоже создам что-то такое, а не склад для магазина? Мечты, мечты.

Антон свернул во двор, окруженный зданиями индустриального вида, и затормозил перед постройкой со стеклянными стенами. Тут же стало ясно: мы по адресу. За стеклами легко было разглядеть голубое сияние волшебной двери, а еще почему-то пальмы и пышные экзотические кусты. Я заморгала, пытаясь определить, не мерещится ли мне.

– Обычная, не бешеная, – одобрил Антон и бросился внутрь, как на пожар.

В помещении было душно и влажно, как в тропиках, солнце ярко отражалось от глянцевых листьев. Оказалось, ничего удивительного в пальмах нет – это просто оранжерея. Среди островков зелени попадались пластиковые столы: кто-то предприимчивый открыл тут кафе. За стойкой притаилась испуганная девушка в очках.

– Я думала, не приедете, – прошептала она, не глянув на Антона. Ее взгляд был прикован к призрачной двери. – Позвонила боссу, он сказал: спасай растения, а то уволю. Но оно уже ломает, я не могу, страшно же, я не могу…

Ногами я и правда чувствовала вибрацию пола: в отличие от вчерашней двери, которая мирно сияла в общем зале Стражи, эта иллюстрировала собой пугающие истории Павла Сергеевича про дверной разгром. Если Антон посчитал ее нормальной, какие же тогда бешеные?

Выложенный камешками пол растрескался, несколько исполинских растений уже валялись друг на друге, их корни беспомощно торчали в воздухе. Ближе к призрачной двери все было совсем плохо: поваленные столы и стулья, осколки посуды – видимо, клиенты сбежали, когда началось это световое шоу. Антон рванул туда, пробираясь сквозь полосу препятствий легко и ловко, как кот.

Посмотреть на долговязого в деле оказалось увлекательно. Если для местных работа Стражи – вопрос жизни и смерти, четкие действия Антона выглядели очень профессионально. Надеюсь, ему хорошо платят за то, что он делает… Хотя с учетом того, на чем он ездит, вряд ли.

Наряд у него был тоже не поймешь, убогий или стильный: джинсы, старая кожаная куртка, зеленый свитер крупной вязки – вероятно, он принадлежал какому-нибудь деду, пока местные мастера не освежили его парой нашивок с эмблемами неизвестных мне спортивных клубов. Антон прервал мой модный приговор сердитым криком:

– Тань, ну не стой!

Пальма рядом с ним начала опасно крениться, и он обогнул ее так, будто ничего