Рассказы 21. Иная свобода - Владимир Румянцев Страница 13

Странные люди. Глупые. Одним словом – бездомные.

Она нетерпеливо переступила с ноги на ногу и тряхнула волосами. Вовсе не обязательно было стоять тут неподвижно, но стояли все, кроме вождей, и девочка не хотела привлекать к себе лишнее внимание.

– Поэтому в знак нашей дружбы мы бы хотели принести вам несколько скромных даров, – пробормотал мужчина, подавая знак своим людям.

Двое высоких чужаков – таких великанов Тива не знала даже в племени Медведей – вышли в центр, к костру, неся тяжелый короб. Поставив его на землю, они откинули крышку и отошли, как бы приглашая собравшихся взглянуть на содержимое. Девочка едва заметно приподнялась на носках, щуря глаза, остальные же вовсе не шелохнулись – только вождь заинтересованно подался вперед.

– Здесь драгоценности нашего народа, – вновь заговорил предводитель бездомных, рукой с толстыми короткими пальцами зачерпывая горсть красиво блестящих камней, и прошелся по кругу, показывая их старшим.

Возле Тивы он притормозил, позволяя девочке как следует оценить сияние камешков, но она едва ли приподняла брови.

– Кроме того, лично от меня, – бросив камни обратно в короб, мужчина потер руки, – маленький презент для вождя… и его окружения, конечно же.

Еще один знак, и вперед выступил другой человек, до сих пор державшийся в тени. В руках он осторожно, точно младенца, нес кожаный мешок с горлышком, заткнутым пробкой.

– В наших краях принято скреплять дружбу стаканчиком этого благородного, дивного напитка, – доставая из короба две чаши, произнес бездомный.

Мешок откупорили, и в воздухе почти сразу распространился острый, кисловатый запах перебродивших на солнце ягод. Тива не вытерпела и все-таки поморщилась, сглатывая образовавшуюся во рту слюну. Тем временем чужак наполнил обе чаши, одну из которых протянул старшему среди старших.

Он что, предлагает это пить?!

Вообще-то, не пристало ей, видящей и слышащей, так просто вмешиваться в дела говорящего, но девочка все равно сделала то единственное, что посчитала правильным: молча шагнула вперед и вскинула руку, загораживая вождя. При этом, как она успела заметить, иноземцы разом дернулись, но вовремя застыли.

– Что ты делаешь? – спросил глава племени недовольно, однако лицо его оставалось безмятежным.

– Не пей это, – по-птичьи певуче ответила ему девочка.

– Чужак лишь выражает добрую волю.

– Эта чаша пахнет дрянью, – сквозь зубы процедила Тива.

Их быстрый, похожий на клекот двух птиц разговор шел всего несколько секунд, и эти несколько секунд старшие от племени молчали, благоразумно не вмешиваясь в спор, но бездомный, незнакомый с обычаями, встрял, как только услышал паузу.

– Что-то не так? – спросил он, улыбаясь. – Кажется, ваша дочь чем-то недовольна?

Тива отшатнулась, словно ее хлестнуло веткой по лицу, а соплеменники тихо неодобрительно засвистели. Прилюдно назвать ее дочерью, пусть и вождя, но человека! Такого себе не мог позволить никто в племени с тех самых пор, как Тиве исполнилось двенадцать весен и старый шаман объявил ее своей преемницей.

– Она не моя дочь, – уловив гнев остальных, поспешил поправить бездомного вождь.

– О, вот как, – с облегчением кивнул чужак. – Тогда, позвольте спросить, почему юная… кхм, девушка сочла возможным вмешиваться в разговор двух взрослых мужчин?

Спросив это, он пристально, с укоризной посмотрел на Тиву, но девочка ответила ему равнодушным взглядом.

Взрослый мужчина, ха. Да она была готова клясться на когтях и крыльях Беркута, что за свою жизнь выследила и загнала больше зайцев, чем этот чужак видел синиц! К тому же Тива очень сомневалась, что иноземец вообще проходил обряд взросления – ни один из бездомных, что встречались ей до сих пор, не проходил его.

К счастью, старший среди охотников, стоявший напротив большухи, наконец-то вмешался.

– Тива слышит и видит для племени. – Мужчина скрестил руки на груди, иссеченной шрамами после боя с одним из Волков. – И говорит от имени прародителя.

Глаза у чужака сделались круглые и глупые-глупые, как у выброшенной на берег дохлой рыбы, однако он снова кивнул.

– П-понимаю… Тогда чего хочет юная… слышащая?

«Убирайтесь! – хотела бы закричать Тива и выбить воняющие кислым чаши из жирных белых рук. – Прочь с моей земли! Или, клянусь именем прародителя, я расклюю вам лица и выцарапаю ваши слепые глаза!»

Хотела бы…

Но девочка промолчала, лишь еще раз предупреждающе взглянув на вождя. Тот не внял ее знаку, протянув ладони, чтобы принять дрянное подношение.

– Тива, как и я, заботится о каждом в племени, и иногда бывает слишком усердна, – произнес он значительно.

Глава поднял чашу и медленно, глоток за глотком, осушил ее. Отнявшись от напитка, мужчина резко выдохнул и едва заметно скривился, прежде чем улыбнуться чужаку. Тот тоже пригубил от чаши и улыбнулся в ответ, а затем вновь наполнил чашу вождя. Его люди тем временем стали обносить напитком остальных старших племени, но те, повинуясь Тиве, лишь качали головами.

Сама девочка чуть не заклекотала, когда ей под нос сунули темное, похожее на порченную кровь, питье, но в очередной раз нашла в себе силы лишь поджать губы и отвернуться.

После этого ритуала вожак бездомных наконец засобирался уходить.

– Что ж, надеюсь, мы с вами поняли друг друга, – вновь забормотал он бессмысленные слова. – Через несколько дней, если вождь дозволит, я бы хотел вернуться, чтобы обсудить некоторые моменты нашего… кхм, сотрудничества.

– Племя будет ждать вас, – сдержанно ответил глава и тоже поднялся.

Чужак, противно улыбаясь, протянул ему руку. Вождь задумчиво уставился на белую и мягкую, точно у новорожденного, ладонь, после чего покровительственно похлопал по ней своей рукой, донельзя озадачив иноземца.

– Инне, проводи гостей, – приказал мужчина.

– И присмотри за ними, – быстро добавила Тива на родном языке.

Инне, сын старшего среди охотников, без слов выскользнул из-под навеса и остановился, ожидая, пока гости соберутся. Еще спустя бесконечно многое количество расшаркиваний бездомные все-таки последовали за ним, а старшие остались на своих местах, провожая гостей внимательными взглядами.

Некоторое время они молчали, обдумывая произошедшее. Тива спрыгнула с широкого плоского камня, на котором покоилось место вождя, выхватила из волос узкое длинное перо и, подпалив его в огне выложенного булыжником очага, прошлась по кругу, дымом очищая пространство, потревоженное бездомными. Закончив с этим, она села прямо на землю у огня и бросила перо в пламя.

– Не обошла беда, – первой вздохнула большуха. – Пришли все-таки.

– Как пришли, так и уйдут, – обронил старший охотник. – А если им и дальше невдомек будет, что незваных мы не привечаем, объясним. – Он положил руку на пояс с притороченными к нему ножнами.

Тива сморщила нос, глядя в огонь. Как бы ей ни хотелось поверить