Рассказы 21. Иная свобода - Владимир Румянцев Страница 12

человек умрет. Ей никто не поверил, тем более оно срабатывало на самых ранних стадиях развития плода – не позже двух недель после зачатия, потом появлялось слишком много погрешностей. Десять лет потребовалось Гейл, чтобы собрать достаточную выборку, – после этого научное сообщество все еще не приняло ее, но обычные люди заинтересовались. В конце пятидесятых она открыла первый хронатос – изначально так называлось само устройство, но вскоре название перекинулось на места, где можно было им воспользоваться. Следующие полвека хронатосы постепенно распространялись по миру, расколов общество на тех, кто верил в них и считал их удобными, и их противников, благодаря которым и появились темпоральные резервации. Ну это ты, наверно, и так знаешь. Но, несмотря на всю популярность, хронатосы так и не признали научными, они до сих пор в маргинальной зоне между наукой и ненаукой.

– И за все это время ни разу не случалось осечек?

– Нет, многие настолько в это верят, что предпочитают в день икс не дожидаться, пока коса смерти их смахнет, а взять все в свои руки – в хронатосах теперь есть возможность сделать эвтаназию. Там все сделано так, будто ты просто ложишься спать, – с нюансом, что обратно ты уже не проснешься.

Медлю, но потом все же решаюсь:

– А каково это – с самого раннего детства знать, когда ты умрешь?

Ана неопределенно пожимает плечом.

– Я думала, что я давно привыкла и смирилась, это ведь и правда удобно – ты можешь распланировать каждый день своей жизни, четко понять, что ты успеешь за нее, а что нет. Для близких это не так болезненно, как внезапная смерть. Но сейчас я уже не знаю.

Она замолкает и несколько минут просто глядит на покачивающуюся гладь реки. Продолжает:

– Знаешь что? Чем ближе этот день, тем больше я злюсь. Я очень сильно злюсь, что какая-то чертова теория из прошлых веков решила за меня, когда закончится моя жизнь. Но это такая смиренная и бессильная злость – я же все равно ничего не могу сделать. Говорят, что где-то за несколько месяцев отпускаешь все чувства и просто проживаешь каждый день на полную.

– Зато в твоей жизни есть какая-то определенность, тем более редко кто умирает молодым. Я бы очень хотела знать, что у меня впереди есть еще пять, десять или все пятьдесят лет. Мама переехала в темпус во время беременности, но вряд ли она успела сходить в хронатос, да и не захотела бы – они всю жизнь были ей противны. Она считала, что они убивают все удовольствие от жизни, всю спонтанность, весь адреналин.

– Ты можешь проверить. В хронатосах есть автоматы с базой данных – просто прикладываешь чип, и все.

Я думаю, надо ли мне оно. Конечно же, мне оно надо. С этой затаенной надеждой – узнать – я и приехала сюда. Но я думаю об Ане. Каково будет ей, если автомат сейчас радостно покажет, что у меня впереди еще много лет.

– Да не беспокойся, это меня просто сегодня накрыло, я же вижу, что ты хочешь узнать. Пойдем?

Она встает, подает мне руку, я поднимаюсь и не хочу отпускать ее, но боюсь, что надавлю на бинт, и порез снова откроется.

Не знаю, почему я ожидала чего-то особого, но хронатос оказывается просто частью одного из зданий в старом городе – как самая обычная фирма, арендующая помещение. Даже логотип кажется скучным: песочные часы. Видимо, часть танатоса в виде канонических скелета, черепа или косы решили не изображать, чтобы не отпугивать потенциальных клиентов.

– Я тебя здесь подожду.

Когда я выхожу, получив ответ, который уже не хотела бы получать, Ана сидит на скамейке на противоположной стороне улицы. Я бегу к ней – поплакаться в жилетку? просто обнять? побыть с кем-то? – и вдруг меня резко подбрасывает, становится очень больно. Черт, как же бо…

* * *

Ри выбегает из хронатоса прямо на проезжую часть улицы, она не видит электрокар, который несется прямо в нее и явно не успевает затормозить. Тело валится на асфальт, электрокар тут же уезжает – элита, отмажут, даже если снято с десяти камер наблюдения. Пытаюсь вспомнить хоть что-то о первой помощи. Пульс. Надо проверить пульс, хотя все и так понятно по застывшим глазам. Черт. Жалко, конечно, с Ри было интересно, но что мне теперь делать? Полицию вызывать? Скорую? Оттащить ее с проезжей части? Надо было быть осторожнее, если хронатос показал ей сегодняшнюю дату, хотя бы мне сейчас не пришлось возиться с ней. Зарекаюсь теперь общаться с этими безответственными темпусовскими, из-за них все планы рушатся. Я ведь так хотела сегодня веселиться, а не стоять рядом с трупом новой знакомой, вспоминая, как поступать в таких случаях. Вот и допрыгались со своей любовью к спонтанности.

Анна Шикова. Тотем

Сегодня в племя пришли бездомные.

Пускай среди людей давно уже неприметной серенькой птичкой-крапивником жило ожидание этого дня – появление чужаков взволновало поселение, точно лесной пожар. Почти все вышли из жилищ, чтобы подивиться на иноземцев: дети юркими любопытными воробьями выглядывали из-за спин матерей; взрослые с настороженностью бывалых охотников держались на расстоянии, оценивая тяжелую поступь и стесняющую движения одежду незваных гостей; старики качали головами.

Тива смотрела на бескровные, лоснящиеся губы предводителя бездомных и думала о жирных, беспокойных опарышах, копошащихся в нутре падшей лесной лани, которую недавно обнаружили недалеко от большого ручья. Чужак говорил быстро и много, и его губы беспрестанно шевелились, дрожа, изгибаясь, шлепая друг о друга, но при этом не производя ни одного разумного звука.

Пахло от него тоже отвратительно: горелой травой и чем-то совсем незнакомым, но едким до рези в глазах. Тива едва сдерживалась, чтобы не зажать нос и не отвернуться, но никто из присутствующих не позволял себе подобного, поэтому и девочка из последних сил старалась сохранить приличествующий ее положению вид, время от времени косясь на большуху, – старшая из матерей спокойно стояла, сложив руки на дородном животе, и внимательно слушала чужака, как будто тоже пыталась найти в его словах хоть каплю смысла.

– Мы надеемся на ваше благоразумие, мудрый вождь, – распинался бездомный перед сидящим напротив мужчиной, не обращая внимания на всех остальных, будто их и вовсе не было под навесом. – Поймите – сотрудничество между нашими… гм… народами… очень важно!

Зато его люди разглядывали людей племени безо всякой опаски, по-разному кривя рты и изредка переговариваясь между собой. Несколько раз девочка ловила на себе непрошеные липкие взгляды, но ничего не делала, про себя поражаясь слепоте гостей: будь тут