(Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины - Илана Васина Страница 17

Ким деловито приказывает:

— Ждите здесь, — и ныряет в дверной проем трактира.

Проводив его взглядом, я неуверенно топчусь на месте. Хм. Чего ждать-то? Пока он найдет бригадиров? Найдет ли? А если его отвлекут, как это бывает в таких местах? Слово за словом и он напьется? Я вопросительно оборачиваюсь на Томаса. Слуга выглядит, на удивление, довольным.

— Леди Торн, нам несказанно повезло, что вы приняли роды у жены старосты этой деревни. Все обязаны слушаться старосту. Его решение здесь закон.

Я с облегчением выдыхаю. Вот уж правда, повезло так повезло!

И действительно, скоро передо мной собирается целая толпа. Кто-то медленно идет прочь, кто-то остается с мрачными физиономиями, а староста на всех недовольно рычит, обзывая бездельниками и лентяями. До меня доходит, что люди расслабились после тяжелой работы и праздника. Им просто не хватает мотивации, чтобы начать вкалывать по новому кругу.

Что же, это дело поправимое.

— Уважаемые, — начинаю я, разложив на бочке перед трактиром мешочек с серебром, — генерал Арвин Торн готов щедро заплатить за ремонт своего дома. Здесь ровно столько, чтобы сделать всю работу вовремя. Но если вы не начнёте прямо сейчас, этот мешочек отправится в соседнюю деревню, где, говорят, люди готовы приступить к работе сразу после праздников.

В толпе раздается одобрительный шёпот, а пара мужиков тут же кивают. Деньги, как известно, мотивируют лучше любых угроз и приказов. Конечно, сразу я им серебра не даю. Обещаю, что заплачу в конце дня ровно столько, сколько они заработают. Мужчин это вполне устраивает, и они отправляются запрягать лошадей.

Вернувшись обратно в усадьбу, захожу с Томасом в сарай проверить, что у нас есть из запасов. Оказывается, значительная часть дубовых досок, предназначенных на роль паркета, так и не была доставлена. Деревенская телега сломалась по пути, и груз оставили на складе соседней деревни, за несколько миль от усадьбы.

Поручаю Томасу организовать экспедицию за паркетом. Заодно вместе с первыми прибывшими мастерами проверяю в сарае все инструменты и стройматериалы, что есть в наличии. Естественно, не хватает шлифовальных камней и молотков для мрамора. Справившись с раздражением, даю Томасу денег, чтобы тот докупил в соседней деревне инструментов. А если не продадут, пусть хотя бы сдадут в аренду!

Когда слуга уезжает, мастера начинают работу. Старое покрытие пола уже было снято во всех гостевых комнатах, поэтому сейчас они устилают пол досками из сарая. Я не могу нарадоваться, глядя на их работу. Наконец-то, процесс начался!

К концу дня Томас возвращается с полным набором инструментов и дубовых досок. Теперь у нас есть все необходимое, а в самой большой гостевой комнате пол устлан новым покрытием, и это для меня целое достижение! Засыпаю, уставшая, но совершенно счастливая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

К счастью, на тот момент даже не подозреваю, что сегодняшние проблемы — это цветочки. Самые ягодки начнутся потом.

Глава 19

Солнце только кокетливо показало розовый краешек из-за горизонта, а в нашем дворе уже раздается топот копыт и ржание лошадей.

Мастера приехали ни свет ни заря, ведь у них грандиозные планы! Отшлифовать пол до шелковой гладкости, покрыть морилкой и воском устланные доски и доделать пол в остальных комнатах. Морилка подчеркнет текстуру дерева и защитит от влаги и старения, а воск сделает пол более износостойким.

Бодро приветствую приехавших мужчин в гостевых комнатах, а сама иду к выходу. За их работой, к сожалению, будет наблюдать Томас, потому что у меня на сегодня другие планы. Видимо, я дохожу до парадного входа одновременно с Миланией. Когда та стучится, открываю дверь так быстро, что она вздрагивает всем телом и хватается за грудь.

— Молния тебя разрази! Нельзя же так человека пугать! Нормальные леди в это время десятый сон смотрят, а ты вон… В засаде сидишь, как охотница на уток!

Я выхожу на улицу и улыбаюсь— меня еще не сравнивали ни с нормальными леди, ни с охотницами на уток. Утренний холод щекочет кожу, в ноздри забирается предрассветная свежесть, от которой хочется чихнуть.

Мы направляемся к хижине знахарки, по словам Марты, спрятанной в лесу неподалёку от усадьбы. Шагая по толстому слою прелой листвы, радуюсь, что на мне надеты сапоги. Никаких тропинок не вижу, зато деревья тут растут самые разные, поэтому ориентиров мне хватает. Вот две сосенки, напоминающие две фигурки, сплетенные в объятиях. А вот карликовая береза, золотыми листочками доставшая до земли.

Атмосфера кажется сказочной: влажная трава блестит, воздух наполнен ароматом сосны и сырой земли. Но идиллию слегка портит ворчание Милании:

— Давай-ка ногами быстрее шевели! Если не успеваешь шагать, как жизни будешь спасать?

Я кусаю язык, чтобы не ответить, и ускоряюсь. Твержу про себя три правила, которые определила для меня старушка. Ничем не брезговать, слушать наставницу и забыть про себя.

Мы заходим в ее хижину, небольшую, почти вросшую в землю избу, где уже приготовлены на столе пучки трав, не меньше дюжины. Есть среди растений знакомые: лаванда, зверобой, полынь, ромашка. Их запах настолько силён, что у меня слегка кружится голова.

— Это основа, — говорит Милания, схватив пучок полыни и протягивая мне. — Ты должна знать траву по виду, по запаху, по вкусу, если нужно. Без этого никуда.

Она заставляет меня нюхать, разламывать листья, трогать текстуру и даже разжевывать листья. Полынь горчит, ромашка сладковато пахнет мёдом.

— А вот это что, знаешь? — протягивает она невзрачную веточку.

— Мята? — предполагаю.

— Ошиблась! Это котовник. — Её взгляд становится ледяным. — Ошибёшься в работе — человек умрёт. Ошибаться мы не имеем права, понятно?

Да куда уж понятнее!

Убедившись, что я как следует познакомилась с целебными экспонатами, Милания просит принести ей из леса все травы, что лежат на ее столе. Я с легкостью их нахожу, и дальше мы вместе плетём травяные пучки для сушения, готовим настои и мази. Старушка не даёт ни минуты передышки.

К полудню Милания отводит меня в тёмную часть хижины. Здесь пахнет дымом и горькой настойкой.

— Теперь магия, — говорит она, ставя передо мной деревянную чашу.

В чаше вода, в которой отражается моё лицо. Бабка резко проводит рукой над ней — и отражение исчезает. Становится жутко. Вот, наверно, из-за таких