(Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины - Илана Васина Страница 16

В первом же ящике нахожу шкатулку, где лежит все необходимое: кусочек сургуча, свеча, нож, огниво и даже немного трута. Огниво и трут надо будет использовать вместо спичек. Подхожу к очагу, где с помощью трута разжигаю свечу.

Вот только откуда взять печать?

Странно, что ее нет в шкатулке... Взгляд падает на золотой перстень с печаткой, блестящий на пальце левой руки. Пожалуй, оно подойдет. На печати изображены какие-то непонятные символы. Но, раз оно на моей руке, значит, эти символы как-то связаны со мной, верно? Придется воспользоваться перстнем, потому что других вариантов все равно нет.

Теперь бы запечатать письмо сургучом.

Только как?

Вспоминаю фильмы и книги: сургуч капают на ленту или бумагу, а потом ставят печать. Теория проста. Подношу кусок сургуча к свече, и он начинает медленно плавиться, источая тёплый запах воска. Алые капли стекают на свиток.

Пауза. Я жду, пока сургуч не станет густым, чтобы капля получилась равномерной. Когда восковая лужица приобретает нужную форму, беру кольцо, довольно массивное. Прижимаю печатку к сургучу и слегка надавливаю. Сургуч поддается, мягкий и упругий, как глина. Поднимаю кольцо, и передо мной остаётся чёткий оттиск. Теперь, схватив свиток, иду к Марте на кухню и прошу ее отправить ответ мужу.

Экономка с готовностью кивает:

— Да, госпожа. Конечно. Ворон отдохнет, и вечером я его отправлю, — затем после небольшой паузы добавляет: — Все ли хорошо у генерала? Здоров ли?

В ее голосе чувствуется тоска по новостям.

— Да, генерал жив-здоров, даже наведаться собирается в течение двух недель. Возможно, даже приедет не один.

У бедняжки от моих слов округляются глаза.

— Так ведь… Гостевые комнаты… — она хватается за горло. — Ремонт же не закончен!

— Вот и я думаю, — вяло поддакиваю, — вряд ли мы успеем сделать ремонт за две недели.

У экономки написан на лице ужас, а меня состояние комнат вообще не волнует, потому что... не моя это проблема. Затеяла переделку дома не я. Заинтересованности в его быстром и качественном завершении у меня нет. Ремонт — это шум, суета, чужие люди вокруг. Зачем мне весь этот кипиш?

И даже гости, что приедут, — не мои. С какой стати я должна волноваться об их комфорте? Более того, я не уверена, что муж не привезет в качестве гостьи свою драгоценную зазнобу. Так ради чего, в итоге, мне надрываться?

Марта сразу чувствует по моему голосу недостаток энтузиазма. Она всплескивает руками:

— Госпожа, если гостевые комнаты будут не закончены, то по закону гостеприимства генерал поселит гостя в хозяйскую спальню.

— А где тогда буду спать я? — возмущенно интересуюсь.

— Так ведь... Осталась у нас одна кротхотная гостевая комната, которую мы еще не трогали. Там имеется узенькая кроватка. Вам с генералом будет тесновато, но есть и плюсы. Как в той поговорке… Чем ближе к мужу ночью спишь, тем дальше муж отпустит днем.

Новость, мягко говоря, обескураживает. Спать в узенькой кроватке с широким, злющим драконом нет никакого желания. Нужно срочно подготовить себе отступные варианты для ночёвки, и побольше!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кто занимается ремонтом гостевых комнат? — восклицаю и в панике озираюсь. — И почему эти люди еще не на работе?!

Глава 18

Все-таки в мотивации кроется великая сила! Помимо организации собственного ночлега меня подгоняет мысль о том, что с завтрашнего дня начинается мое обучение у знахарки. Поэтому запустить процесс ремонта надо сегодня, хоть кровь из носа!

После разговора с Мартой выясняю, что ремонт гостевых комнат был приостановлен, потому что на полях вовсю собирали урожай. Каждая пара рабочих рук была на вес золота. Потом деревенские готовились к вчерашнему празднику Урожая, а потом… Наступило сегодняшнее утро, и рабочие, видимо, решили слегка продлить себе праздник.

Я тут же отправляю в деревню Томаса, чтобы тот поторопил рабочих, и нанял дополнительных мастеров. Но Томас возвращается из деревни ни с чем. Работники, мол, по-прежнему заняты. « Придётся действовать решительнее,» — думаю я и требую запрячь для себя лошадь.

Для поездки в деревню заимствую у Марты простенький дорожный плащ и кошелек с серебряными монетами из денег, выделенных генералом на ремонт.

Когда я в сопровождении Томаса добираюсь до деревни, становится понятно, что тому бессовестно наврали. Женщины и правда заняты. Режут капусту на закваску, развешивают рыбу на просушку, занимаются домашней скотиной, детьми, стиркой, готовкой, а вот мужчины... работают только языками.

Они, сбившись в небольшие группы, обсуждают урожай, прошлый и следующий, а потом «случайно» перемещаются к трактиру.

Я считаю, что лучший способ их поторопить — это напомнить, что графский дом платит щедро и при этом… требует. Стремительно иду за ними следом в сторону таверны, пока Томас за спиной бубнит о том, что негоже благородной леди ходить по злачным местам, как вдруг…

Мне преграждает дорогу здоровенный мужик, одетый в добротный, деревенский костюм: штаны из темной, плотной ткани, блестящие кожаные сапоги да светлую рубаху. Несмотря на чистую, явно не дешевую одежду, от него так разит перегаром, что успеваю на миг испугаться. Но уже в следующую секунду признаю в нем вчерашнего знакомого. Курица - роды - дочь Верония — эта цепочка проносится в моей голове.

Невольно улыбаюсь, когда мужик почтительно склоняет передо мной голову: «Госпожа Верония?» В его грубом голосе сквозит уважение. Разница в отношении налицо. Если вчера он воспринимал меня, как непонятную, случайную особу, то сегодня относится, будто к королеве.

Интересуюсь, как себя чувствует Сария и малышка Верония. Новоиспеченный отец просто млеет от моих вопросов и минут десять расписывает, что благодарен мне за спасение жены и дочери, а потом на его лице появляется тревога:

— Что же это вы, госпожа, у трактира стоите? Ежели еще не ели, то к нам идите обедать! Сария сегодня картошку потушила с курицей. Просто пальчики оближешь! А ежели переночевать где надо, так у нас и переночуйте!

— Нет, не в этом дело, — мотаю головой и кошусь на трактир. — Я приехала поторопить мастеров для ремонта генеральской усадьбы. Только вот люди не горят желанием работать, хотя обещали после праздника выйти на работу.

— Кто эти лоботрясы? Назовите имена, — говорит он, хмурясь и сжимая кулаки.

К счастью, Томас уже упоминал при мне имена двух бригадиров