Темный Охотник #13 - Андрей Розальев Страница 7

домом для полутора миллионов инферн — и последним убежищем для почти десяти миллионов. Беженцы со всего северного материка, кому повезло добраться, жили теперь здесь. Раньше бы их и на порог не пустили, но теперь каждый, способный швырнуть в разломную тварь огнём, подавать патроны или готовить сомнительную еду — продлевал жизнь всей кальдеры.

Или агонию, это как посмотреть.

Боеприпасов осталось недели на три. Небольшое производство неспособно восполнять расход, приходится экономить. Но экономь не экономь, стрелять-то надо. А сильных бойцов, способных сражаться одной магией, в кальдере по пальцам одной руки можно пересчитать. Самые сильные погибли первыми, купив своими жизнями возможность остальным отойти, укрыться за стенами кальдер.

Да только укреплённые крепости прекращали выходить на связь одна за другой. И вот уже неделя, как в эфире звучала только одна радиостанция, Фаэбракса.

Может, если бы была жива его Ариэль, она бы что-нибудь придумала? Князь глубоко вздохнул. Эту боль он давно сжёг в своём сердце, но пепел памяти нет-нет да и напоминал об утрате.

А беженцы всё приходили. Сбиваясь в отряды, добирались подземными дорогами, пробивались в бронепоездах и бронемашинах. Кальдера впускала всех, несмотря на нехватку воды и почти полное отсутствие провизии. Жрать захочешь — и разломную тварь съешь.

Да, им самим не хватало, но пускали всех. Потому что князь прекрасно понимал, что их смерть — лишь вопрос времени. И не цеплялся за жизнь. Они всё равно все умрут, и те, кто спрятался в расщелинах, и те, что укрылись в кальдерах. Это всё уже неважно. Так почему бы не проявить напоследок великодушие? Вдруг кто-нибудь всё же каким-то чудом выживет?

Вон, в храме не протолкнуться, молятся предкам о спасении. Вдруг и правда предки откликнутся и кто-то спасётся?

Так пусть выжившие запомнят князя Фаэбракса как того, кто впустил каждого.

Впрочем, не все хотели ждать. Каждый день кто-то «уходил за скалы». Так это теперь называли. Прыжок в бездну — и всё. Ни голода, ни страха, ни бесконечного ожидания смерти.

Он провёл ладонью по холодному камню парапета. Этим скалам было больше лет, чем всей инфернской цивилизации. Они видели, как его предки строили первые укрепления, как поколение за поколением создавали город в кратере потухшего вулкана. Тысячи лет истории. Миллионы жизней, прожитых здесь.

И всё это закончится на нём.

Кнезарибротегар Четвёртый и Последний. Звучит почти величественно. Можно даже сказать над последним костром… Если, конечно, останется, кому его зажечь.

Каждое его утро теперь начиналось с обращения к народу. «Вместе мы выживем!» — говорил он.

Враньё. Он сам не верил этим словам, и жители кальдеры не верили. Более того, они тоже прекрасно понимали, что даже сам князь не верит в эту чушь. Но только никто в этом не признается, потому что признаться — значит сдаться. А инферны никогда не сдаются!

Те, кто опускает руки — остаются в песках. Их дети остаются в песках. Выжившие усвоили этот урок тысячелетия назад.

Вот и кальдера Фаебракса на чистом упрямстве держится зубами за скалы, но не сдаётся.

Хотя спасти их и правда способно разве что чудо, так что сложно винить тех, кто протирает колени в храме.

Ещё толчок этот… Вулкан под кальдерой дремал уже тысячи лет, периодически ворочаясь во сне, и в этом ничего необычного не было. Но сегодняшний толчок был гораздо сильнее обычного. И сейчас, когда всё летело в бездну, князь не мог отделаться от мысли: а что если старик решит проснуться именно теперь? Это было бы даже иронично — выжить среди орд монстров и утонуть в лаве в собственном доме.

Впрочем, толчок принёс и хорошие новости. Тварей сегодня было значительно меньше. Видимо, где-то обрушилась корка пустыни, открыв новые расщелины и перекрыв тварям удобные подходы. Или те просто испугались — неважно. Меньше тварей — меньше потерь, меньше расход боеприпасов. Лишний день бесплодной надежды на чудо.

Он даже не услышал, как к нему подошла его фаэке, и нежные руки обняли его за пояс.

— Ты опять не ел, — она не спрашивала и не упрекала, просто сообщала, что знает.

— Шони, я не голоден, — вздохнул он.

— Врёшь, мой грон’хар! — усмехнулась она.

— Вру, — не стал он отпираться.

— С каких пор ты стал столько врать?

Князь развернулся в кольце рук любимой жены.

— С тех пор, как правда и ложь стали в равной степени бессмысленными, — пожал он плечами. — Завтра я снова скажу «Вместе мы выживем». Я могу сказать «Мы подохнем здесь все вместе». Но кому нужна эта правда? Это и так все знают. Впрочем, и ложь никому не нужна.

— Пока ты со мной, — Шони прижалась к его груди, — каждый новый день имеет для меня смысл. И неважно, сколько нам осталось, этих дней. Мы всё равно никогда не планировали жить вечно.

— Ты всё такая же, как и пятьдесят лет назад, моя фаэке, — князь обнял жену.

— Тебе надо поспать, хотя бы час. Закат близко.

— На том свете отоспимся, — хмыкнул князь. — Уже недолго осталось.

— Как княгиня Фаэбракса, я настаиваю! — нахмурилась жена.

Князь вздохнул, уже собираясь подчиниться и в самом деле пойти вздремнуть часок, а может даже и перекусить, но в этот момент двери галереи распахнулись.

— Фадр! — воскликнул вбежавший сын, и остановился, увидев обнимающихся родителей. — Мам, прошу простить, что не вовремя, но это срочно.

— Я всего лишь пыталась заставить этого упрямца отдохнуть, — улыбнулась Шони.

— Что случилось, Брахс? — князь мягко, но настойчиво отстранил жену.

— Дозорные доложили, что по рамп’шарку кто-то едет. Один ваагн и три тваа’вила.

— Беженцы, наверное? — предположила Шони.

— Мам, там же грувлы сплошным ковром, откуда там живым беженцам взяться? А ещё они едут под музыку. То есть дозорный предположил, что это музыка.

Князь потёр лоб. Беженцы приходят каждый день, но подземными тоннелями. Сын прав — никто ещё не пробился по пандусам к воротам. Если кому-то это удалось, то на это стоит посмотреть. Тем более, что восточные ворота, порт’шарк — здесь, рядом. Десяток прыжков…

— Идём, — принял он решение.

И тут же телепортировался сразу на землю, прекрасно зная, что сын не отстанет.

Десять дальних прыжков — и они оказались внутри проходящего сквозь скалы тоннеля. Ещё десяток прыжков — и они на месте.

По боковой лестнице они поднялись в фаэ’оп’порт — просторное помещение с бойницами