Натиск - Марцин Подлевский Страница 55

— Хакл, пристегни Месье! — приказал Грюнвальд. — Быстрее! Все… немедленно пристегните ремни!

— Ты не… мог… — сказал Единственный. — Ты не… можешь…

— Хакл! Поторопись!

— Я не… Машина… — простонал Антенат.

— Ты — нет, — признал Миртон. — Но твое тело не до конца это понимает. Тело, которое я давно заимпринтовал и над которым постепенно восстанавливал контроль. Эрин, ты закончила?!

— Да!

— Возвращайся на свое место! Все по местам!

— Есть, господин капитан!

— Вайз, вектор выхода!

— Есть, господин капитан!

— Тански, Сердце! Системы! Переборки!

— Уже!

— Ты не имеешь… права… — голос Единственного все слабее звучал механическим эхом. К сожалению, что бы с ним ни происходило, он уступал. Антенат задрожал и, ужасно медленно сделал первый шаг в сторону Миртона Грюнвальда. Он боролся с внезапным оживлением волны импринта, которая ударила его так же, как он сам учил капитана «Ленты». — У тебя нет… столько… сил…

— Нет, — признал Грюнвальд. — Но я не один. Тански!

— Уже!

Аварийная перегородка «Черной ленточки» открылась, обнажив лакомый, мрачный проход с шипением и грохотом сработавшей сигнализации.

Трансгресс дернулся. В проход полетели незакрепленные приборы, забытые термокружки и спрятанные в углах бутылки Месье. По полу поплыло механическое тело Помса, который, хоть и был мертв, но оказался достаточно удачлив, чтобы зацепиться за пристенные энергетические стойки и застыть там, не считая нескольких оторванных частей. Но Единственный остался на месте, несмотря на яростный ветер.

Его комбинезон трепетал, лицо превратилось в жесткую маску, но он все равно стоял. Стоял и улыбался.

— Покажись, — сказал он довольно четко, несмотря на гул высасываемого воздуха. — Покажись. Ты, который стоит за спиной этого смешного… человечка. Не прячься в тени. Ты… — Усилие, должно быть, было нешуточным, но Антенат пошевелил головой, оглядывая СН. — Я знаю, что ты здесь… не стесняйся.

— Капитан! — крикнула Эрин Хакл. — Нас сносит! Не знаю, сможем ли мы…

Рядом с капитанским креслом материализовался Натриум Ибсен Гатларк.

В отличие от Антената, он не имел тела. Он больше напоминал глубинный призрак с его призрачной структурой, дрожащей от послесвечения Глубины. И выглядел он, в лучшем случае, подростком.

— Натриум! — крикнул Грюнвальд. — Я не могу его вытолкнуть! Я не могу…!

— Я знаю, — ответил юноша.

— Пат, — согласился Единственный тяжелым, прорезающим ветер голосом. — Но это пат, который продлится всего мгновение. Я вырвусь. Я сломаю импринт. Закрою переборки.

— Ты слабеешь, — заметил настороженно Нат. — Ты не справишься.

— Ты действительно хочешь убедиться?! — прогремел Антенат. — Ты, который является всего лишь частичкой меня?! Вирусом моей собственной психофизии?!

Натриум не ответил. Он пристально смотрел на трансгресса, но его призрак внезапно дрогнул, мерцая.

— Эрин скоро не сможет удержать корабль, — сказал Единственный. — Грюнвальд отпустит импринт, и вы сразу потеряете весь воздух, — объявил он, и действительно, рев улетучивающегося кислорода начал постепенно стихать. — Вы попытались, — добавил он, — но все кончено.

В центре стазис-навигаторской появился доктор Харпаго Джонс.

Он стоял, несмотря на то, что воздух продолжало высасывать, примерно в трех метрах от удивленного Антената. Его лицо было бледным и казалось мертвым, глаза были закрыты. В руке он держал длинный ледяной шип, а вокруг его фигуры нарастали иней и холод: мертвое отражение космической пустоты.

— Слава Бледному Королю, — сказал он голосом, в котором слышалось эхо смерти. — Слава Бледному Королю.

— Невозможно… — прошептал Единственный. Доктор не обратил внимания на его удивление. Он двинулся вперед и через мгновение одним ловким движением вонзил шип в механическое тело Антената.

Миртон застонал и отпустил консоль. Боль от удара пришла к нему внезапно, как воскресшее воспоминание.

Импринт исчез.

— Грюнвальд! — крикнула Эрин. Сидевшая рядом Пинслип Вайз не могла ничего сделать: поток уходящего воздуха оторвал ее от навигационной консоли. — Мы врежемся! Я не справлюсь!

Единственный протянул руки и начал медленно, с видимым трудом отталкивать доктора от себя. Ледяной шип выскользнул из раны, хотя голубоватые нити мороза уже распространялись по механическому телу. Но что-то их останавливало: трансгресс не собирался сдаваться, он сосредоточил всю свою силу на устранении неожиданной угрозы.

«Черная ленточка» задрожала. Воздух почти закончился. Прыгун коснулся линии горизонта.

— Миртон! — закричала Хакл.

— Я убью, — сказал Антенат сухим, нарастающим голосом психопата. — Я убью вас всех!

В этот момент стоящий рядом с Грюнвальдом Нат коснулся плеча Миртона, прервав его контакт с Единственным. Антенат рассмеялся, отталкивая доктора Харпаго.

На секунду все замерло. А по прошествии этой секунды, уже не чувствуя боли, Миртон вернулся с Импринтом.

Это длилось всего мгновение — несколько ударов сердца, не больше. Однако это был неожиданный удар, последний удар, последний шанс. И этот шанс был использован.

Единственный замер. Этого хватило, чтобы призрачная версия Джонса снова набросилась. Шип опять вонзился в механическое тело, которое обмякло, а затем было вытянуто вместе с доктором через открытые переборки «Черной ленточки» в бездну черной дыры MACHO-98-BLG-6.

Следя за ситуацией из Сердца, потный и испуганный Тански ждал именно этого момента. Он сразу нажал кнопку закрытия переборки прыгуна. Сигнализация все еще звучала. Она умолкла только когда проход захлопнулся и начал герметизироваться.

— Грюнвальд! — отчаянно крикнула Эрин. Но Миртон уже повернулся к навигационной консоли корабля и схватился за рукоять управления. Они могли лишь надеяться, что импринт снова работает.

— Он вырывается, — глухо сказал Нат. — Пытается… вернуться на корабль.

— Займись этим, — прорычал капитан. Натриум кивнул и исчез.

«Черная ленточка» начала покрываться льдом.

Они все еще шли по поверхности Глубины, касаясь линии горизонта событий. Секунды могли означать здесь часы, месяцы или годы — и хотя они только скользили по краю вечности, чувствовали их тяжесть. Тяжесть, которая пыталась их поглотить. MACHO-98-BLG-6 не собиралась так легко отдавать свою добычу.

— Вектор! — приказал Грюнвальд, но Пинслип уже переводила результаты на сенсорный голограммный экран. От разреженного воздуха у них кружилась голова, но они должны были установить вектор выхода… или навсегда погрузиться в бездну безвременья.

— Двадцать три градуса отклонения, — сообщил кастрированный ИИ прыгуна. Грюнвальд не глянул на голограмму лица Харпаго, но кивнул головой. — Двадцать два.

— Есть,