Возвращение на Восток с автоматом - Андрей Олегович Белянин Страница 5

— Добрые люди-и! Спасите несчастную дочь императора Шаньцунского уезда-а! Я отблагодарю вас всем, что имею прямо ту-ут, а мой папа осыплет золотом уже та-ам…

— Учитель? — заинтересованно вытянул шею Сунь Укун.

— Можешь дать ей по башке, не возражаю!

Царь обезьян только замахнулся золотым Цзиньгубаном, но девица крайне вовремя исчезла в облаке дыма. Похоже, мы таки умудрились ступить на территорию тигра-оборотня. Что ж, чем дальше, тем интереснее.

Старые китайские сказки отличаются от произведений сэра Льюиса Кэррола, обожавшего между трудами по математике фотографировать не очень одетых девочек, именно тем, что в Британии того времени опиум давали в каплях даже младенцам, чтоб не плакали.

То есть, как ни странно, вопрос, кто что курил, нужно отнести именно к Кэрролу, а не к У Чэнъэню. Китай даже в те годы рулил всем миром и рулит до сих пор! Ну, почти всем. Кроме России, Белоруссии и Сербии.

Уж так сложилось. Не стоит обижаться…

— Учитель?

Теперь у нас на пути стоял на коленях сгорбленный старик, внешности индийского йога: в одной набедренной повязке, загорелый, ребра торчат, седые патлы во все стороны, а в карих глазах дымится всепрощение…

— Добрые люди-и! Подайте на пропитание немного молока-а или масла-а, которое я мажу на листья клевера, ем и этим славлю Будду-у!

— Можно теперь я? — Сзади подошел прихрамывающий Ша Сэн.

Да жалко мне, что ли? Развлекайтесь! Я кивнул, он взмахнул остро отточенной лопатой, и коричневый старик исчез прежде, чем вы бы успели произнести «твою ж мать»…

Все сплошная иллюзия!

Мы продолжили путь и вышли в конце концов к одинокому каменному дому — в непроходимых джунглях, под защитой невысокого забора и с дубовыми воротами с маленькой железной дверью, в которую, не слезая с коня, я соизволил постучать уже собственноручно.

— Кто тама? — на манер галчонка из Простоквашино раздалось в ответ.

— Скромный монах Ли-сицинь с учениками просит пустить его в дом!

— А если нет?

Я молча щелкнул предохранителем. Патроны, как помнится, еще были.

— Мы откроем двери.

Я вновь поставил автомат на предохранитель. Это первое правило, которому всегда учили нас в стрелковом тире: оружие равно опасность! Даже разряженное, даже для самого владельца. Будьте аккуратны и бдительны, иначе умрете. Так понятнее? Отлично, принято.

— Ну и кто тут монах? — в лоб спросил у нас прямоходящий, на задних ногах, натуральный индийский тигр. — Ты? Ну врешь же в лицо, сразу видно…

— Вру. — Мне просто нечем было крыть. — Я обычный литературный критик из Москвы, но в данный момент путешествую с тремя демонами. А цель всего мероприятия — доставка священных сутр в Китай.

— И что?

— И то, что ты спер у будды Татагаты золотую ложку, а он, обидевшись, не отдает нам обещанные рукописи. Ты возвращаешь ему украденное, мы идем с сутрами в Китай. Вопросы?

— Ни одного вопроса! — нагло ухмыльнулся тигр. — Но это моя ложка, и я ее не отдам. Так что можете сваливать!

— А по сопатке?!

— Ты пришел к дверям моего дома, назвался монахом и угрожаешь мне?! — Сраженный тигр аж приложил лапу к сердцу. — У меня просто нет слов. Как же изменился к худшему мир людей, если даже буддийские монахи опускаются до грязных угроз скромному представителю лесов и джунглей! Я раздосадован и опечален, подите прочь, нам не о чем разговаривать…

Честное слово, мне раза три уже хотелось сорвать автомат с плеча и пристрелить этого шибко умного гада! Да чтоб в Москве кто-то на общественном мероприятии попробовал вести со мной беседу в таком тоне?!

Сунь Укун и Ша Сэн завертели своим оружием, благородный Юлун встал на дыбы, я чуть не сверзился, но удержался за гриву, а коварный тигр вдруг просто бросил нам под ноги пустой мешок, и… звездец! Мы попали по полной…

Глава третья

«Иллюзии часто реальны, но реальность никогда не иллюзорна…»

(китайская мудрость)

Говорят, что у любого человека можно отнять деньги, квартиру, надежду, но не образование. Это такая вещь, которая лежит себе и хлеба не просит, но в нужный час лишь знания способны сохранить вам не только жизнь. Учитесь, люди…

…Я не знаю, как это описать. Вроде бы мы все четверо, включая коня, сидим в тюрьме. Настоящей, с каменными стенами, полом и потолком, на котором едва видна узкая щель, пропускающая свет и воздух. А вот до этого мы валялись вперемешку внутри какого-то вонючего мешка!

Ну, там явно были не самые свежие запахи гнилой капусты, прогорклого лука и протухшей репы. Кстати, о наличии репы предупредил именно Сунь Укун — я-то считал, что это просто кто-то сдох и разлагается! Крот или еж, не в курсе, тут я, как говорится, не Копенгаген…

— Ли-сицинь?

— Сунь Укун?

— Ша Сэн!

— Уф, я уже начал волноваться. А Юлун тоже здесь?

Белый конь/принц/дракон просто издал поддерживающее ржание. Что ж, по крайней мере, мы все тут, а значит, можем продолжить занудные разговоры о главном.

Или о вечном, что, кстати, гораздо ближе к теме. Ну, в том плане, что любое, даже самое короткое тюремное заключение быстро настраивает каждого человека на душеспасительный лад. А нам, возможно, придется сидеть долго, кто знает…

— Парни, так что там, собственно, произошло? Как получилось, что мы все здесь — и даже без драки? Этот тигр как-то умудрился засунуть нас в мешок?!

В ответ — неразборчивое бормотание, всхлипы, конский всхрап и невнятная попытка объяснить причины собственной неудачи какими-то мифическими причинами. То есть даже не оправдание, а именно невнятная болтовня из цикла «мы всегда были героями, но именно сегодня все вдруг почему-то пошло не так…»

— Я прямо-таки жажду объяснений!

В ответ мне было предложено обратиться к незыблемым основам буддизма: все происходящее предопределено, и если нас поймали в ловушку, то это явно угодно Будде, потому что мы вели себя не так, залезли не туда и, соответственно, заслужили самое жестокое наказание!

Когда-нибудь я их всех поубиваю за такие мысли…

— Что ж… — Дверь в нашу темницу распахнулась, и полосатый тигр показался во всей красе. — Сегодня я сожру лишь одного. Но чтоб вам не было скучно, вы сами выберете первую жертву. Прошу, прошу!

— Учитель? — дружно спросили меня, а я не знал, что сказать, кроме как…

«Прошла борьба моих страстей,

Болезнь души моей мятежной,

И призрак пламенных ночей

Неотразимый, неизбежный,

И милые тревоги милых дней,

И языка несвязный лепет,

И сердца судорожный