Натиск - Марцин Подлевский Страница 45

— Миртон, — удивился Хаб из Сердца. Антенат кивнул головой.

— Да, это ваш дорогой Миртон. Садись, — подтолкнул он Грюнвальда к навигационной консоли, — и подключись к системе. Я уже слишком много времени потерял.

— Что мне делать? — спросил Миртон, придя немного в себя.

— Сгенерируй постоянное глубинное скольжение с помощью нашего нового корабельного ИИ, — приказал трансгрес. — До местоположения вблизи горизонта событий MACHO-98-BLG-6.

— Я должен лететь в направлении черной дыры?

— Нет. Ты должен проскользнуть вдоль него. Только так, дрейфуя прямо над Глубиной, мы сможем преодолеть ее гравитацию и выскочить обратно… когда придет время.

— Какое время? — спросила Эрин. Антенат пожал плечами: странный, как для него, человеческий жест.

— Довольно долго, — сказал он. — Достаточно долго, чтобы мы увидели развязку всего этого конфликта с Чужаками. Может быть… несколько сотен лет?

— Несколько сотен… лет? — Бывший капитан «Ленты» попытался подняться с кресла, но Единственный усадил его обратно.

— А чего вы ожидали? Я не заинтересован в Натиске Консенсуса. Будет проще ударить, когда все успокоится. Зачем лезть в этот хаос? А если человечество не выживет… что ж… ваших генов хватит, чтобы клонировать целую кучу новых экземпляров. Подождем более подходящего момента для возвращения на сцену.

— Ты боишься, — заметила Пинслип. Ее голос был холодным. — Ты боишься, что Чужаки и Единство укусят тебя за твою псевдотрансгрессивную задницу.

— Я тебя не узнаю, Вайз, — покачал головой Единственный. — Такой язык! На твоем месте я бы не открывал рот. Мне не хотелось бы… навредить тебе. Грюнвальд? Выполняй приказ. Немедленно.

Казалось, что Миртон снова будет сопротивляться. Но он, должно быть, что-то увидел на лицах своей команды, потому что подключился к консоли.

«Лента» вдруг зашумела: импринт сработал, и над консолью появилось лицо кастрированного ИИ.

Лицо доктора Харпаго.

— Что это? — прошептал Грюнвальд.

— Глубина, — бесстрастно ответил ИИ. — Бесконечность. Скольжение.

— А, это… я совсем забыл. — Единственный махнул рукой в сторону лица «доктора». — К сожалению, доктор Харпаго Джонс мертв. Боюсь, мне пришлось сократить его мучения. То, что вы видите, это, скажем, его вторая версия. Бестелесная, правда… но не менее, а может, и более полезная, чем… — он не закончил.

Миртон вскочил, подбежал. Его кулак пронзил воздух. Чуть не попал, но Антенат лишь пошевелил рукой, и Грюнвальд рухнул на пол. Эрин вскрикнула. Из носа и рта Миртона хлынула кровь. Бывший капитан «Ленты» задрожал, а затем застыл в неподвижности.

— Похоже, — с отвращением заметил Единственный, — нам придется отложить это. Тански? Выйди из Сердца и засунь его в АмбуМед. Хакл, Вайз: установите стационарную аппаратуру. Когда первый пилот придет в себя, приведите его в капитанскую каюту. И лучше бы он проявил немного больше… смирения, — закончил он, направляясь к выходу из СН.

Никто не ответил. Все смотрели, как слегка дрожащая Эрин наклоняется над Миртоном и прикасается к его шее, проверяя пульс. И как на ее лице постепенно появляется облегчение.

***

Он не знал, сколько времени пролежал в АмбуМеде. Достаточно сказать, что когда система закончила лечение, он открыл глаза и, казалось бы, бесстрастно посмотрел на парящий над ним купол устройства.

Сел. Протер лицо и в тот же момент вспомнил доктора Харпаго Джонса. Человека, который никогда его не бросал. Единственного связанного с «Драконихой».

Друга, превращенного в компьютерный пакет файлов.

Он сидел так долго, уставившись в пустоту. А потом подумал о будущем, которое Единственный собирался устроить им. О далеком и одиноком будущем. О будущем без будущего.

— Натриум, — наконец сказал он. — Я согласен. Ты слышишь меня? Я знаю, что слышишь. Приходи. Поговорим.

Тишина. Тишина и пустота.

Это бесполезно. Но действительно ли?

«Я разговариваю с тобой благодаря Глубине», — сказал принц. Глубина. А Глубина, как говорят, помнит меня.

Самое время напомнить ей о себе. И как следует.

Миртон прикрыл глаза. Он снова почувствовал корабль… который по-прежнему был его кораблем. И «Черную ленточку», все еще присутствующую на заднем плане — послевкусие последних экспериментов и прыжков. Она существовала там, как эхо: одинокая, скованная ледяным холодом. И там была Глубина — как лазурная, многомерная тень.

Он почувствовал ее. Впервые без необходимости глубинного прыжка, без погружения в стазис. Без инъекторов и импринта. Не-мир рядом с миром, место без места.

— Слушай, трансгресс, — медленно сказал Грюнвальд. — Двигай задницей. Сам же предложил. Нам надо поговорить. Хотя бы о напастных персоналях. Так что приходи, или сделки не будет. Понятно?

— Понятно, — подтвердил Натриум Ибсен Гатларк. — Я уже иду.

10

Безымянный

Напасть никогда не существовала.

Мы знаем о ней очень мало — лишь обрывки информации. Она якобы появилась в период, когда Галактическая Империя уже давно подчинила себе миллионы миров. Мощь человечества в то время распространилась на всю Галактику, охватив бесчисленные миры Чужаков. С этой точки зрения можно сказать, что «Напасть» была ничем иным, как первым конфликтом человечества с ксено-расами. Тщательный анализ материалов, оставшихся от Галактической Сети, показывает, что все должно было выглядеть именно так: первые стычки, возможно, борьба за системы, затем эскалация конфликта и, наконец, начало полномасштабной войны. «Напасть» в этом контексте — это просто условное обозначение очага, который начал гноиться прямо перед Ксеновойной. Очаг, который оброс легендами.

Кат Сохо, Мыслительница Научного Клана,

фрагмент периодического тематического исследования

«Ксеновойна — легенды и мифы»

Пин Вайз не могла поверить в то, что с ней сделали.

После столкновений в Куполе Мыслителей, которые быстро перекинулись на весь комплекс, руководительница операции Дама Зои Марк ввела чрезвычайное положение. Послушные ей ликторы официально закрыли все здание, а допросы задержанных Мыслителей отложили на неопределенный срок. Но не это было самое страшное, а то, что Просветленные прибегли к Клеймению.

Клеймение, насколько Вайз понимала, было не совсем законным процессом. Содержание кого-то под стражей, конечно, было допустимо, тем более что это поддерживалось указом Гласа Императора. Но Клеймение. Это уже совсем другое дело. Оно ущемляло основные права каждого гражданина Галактической Империи, и не только из-за нарушения его свободы. Проблема заключалась в том, что его нельзя было отменить. О том, что Клеймение коснется и ее, Пин узнала в