Мусорщик с Терры 2 - Владимир Анатольевич Тимофеев Страница 37

— Рассказывала, но не про «лепесток».

— Я не хотела втягивать тебя в это.

— В это — во что?

— В опасные игры.

— Мы и так в них уже по самую маковку, — тряхнула причёской Таира. — Но молчала ты почему-то только про «лепесток».

Молли, будто ища поддержки, повернулась ко мне.

— Она молчала из-за меня, — пришёл я на помощь. — Это я попросил её никому ничего не рассказывать.

— Почему?

— Она уже говорила. Чтобы не втягивать никого в наши игры. Они, действительно, слишком опасные. И ты права, мы и вправду сглупили, когда надеялись, что ты в них не втянешься. Но ты втянулась, и теперь уже поздно о чём-то жалеть. Поэтому мы сейчас тебе всё рассказываем и показываем. Как-то так, — развёл я руками.

Таира смерила пристальным взглядом сначала меня, потом Молли…

— Хорошо. Предположим, что я вам поверила. Поверила, что вы ищете не фрагменты Цветка Шантары, а что-то другое. И это другое… — она внезапно задумалась… взглянула опять на меня… — Ладно. Не будем об этом. Отложим до завтра. До Аль-Са́ны нам ещё сутки пути. Успеем…

— Мы летим до Аль-Саны? В Свободный Альянс? — удивилась Молли.

— Ну, да. А я разве не говорила? А, чёрт! И вправду. Запамятовала. Аль-Са́на — конечная точка маршрута. Территория Свободного Альянса. Традиции и законы на Аль-Сане своеобразные, и чтобы не угодить там впросак, мы должны подготовиться… Ну, в смысле, ВЫ должны подготовиться. И подготовиться хорошо. Понятно?

— Понятно. Чего ж не понять-то? — пожал я плечами.

— Ну, вот и отлично. Значит, прямо сейчас и начнём…

Традиции и законы Аль-Саны мы изучали до самого вечера. С двумя перерывами на перекус.

А когда яхтенные часы пробили одиннадцать, разошлись по каютами.

Заснуть у меня почему-то не получалось. Перед глазами вставали картинки из цифровых учебников по истории, географии и общественно-политическому устройству Аль-Саны. Одна из картинок была ну уж очень навязчивой. Какая-то девушка в полупрозрачных шальварах, с закрытым вуалью лицом, как будто сошедшая прямиком со страниц «Тысячи и одной ночи», танцевала для меня классический танец живота, а я возлежал на лежанке, лениво бросал в рот сладкие финики и размышлял о несбыточном…

Примерно часа через два в дверь, разделяющую каюты, тихонечко постучали.

Я встал с кровати. Подошёл к переборке. Прислушался («Вдруг показалось?»).

Тихий стук повторился… Я набрал код на замке. Нажал на дверную ручку…

За дверью стояла Молли. В той же полупрозрачной сорочке, что и вчера, и без бронегеля.

— Пустишь?

Вместо ответа я о́бнял её за талию и притянул к себе.

Целовались мы долго и офигительно страстно. А когда оторвались, наконец, друг от друга, она вдруг пообещала мне на́ ухо:

— Если Таира опять помешает нам, как вчера, то я её грохну.

Я улыбнулся:

— Не надо. Она хорошая.

— Хорошая? — глаза у подруги опасливо сузились.

— Да. Но у неё есть один недостаток.

— Недостаток? Какой же?

— Она — не ты. И этим всё сказано, — я подхватил её на́ руки и отнёс на кровать. Впереди у нас была целая ночь, и тратить её на досужие разговоры я не собирался…

Глава 14

Утром мы продолжили тот разговор, что начали накануне.

Догадывалась ли Таира, чем занимались ночью мы с Молли, сказать не могу, однако виду она не подавала и говорить о вчерашнем стала сама, без намёков и понуканий, сразу же после завтрака.

— Ну, так и вот. По поводу, верю я вам или нет, и вообще, — начала она с места в карьер. — Первое. Если б не верила, то сейчас бы не говорила. Второе. Я так обижена, так обижена. Мне хочется рвать и метать. Вы скрывали от меня самое важное. Третье, — загнула она ещё один пальчик. — Давай сюда свою руку… Не эту, а левую…

Я протянул ей левую руку.

— Так. Где у тебя этот шарик? — пробежалась Таира пальцами выше локтя. — Ага! Вот он. Попался! Тащи его.

— В каком смысле, тащи?

— В прямом. Точно так же как ты свой «стробос» вытаскивал, — похлопала она по другой руке. — Ну, или как «лепесток».

— А-а, ну, так бы сразу и говорила. А то тащи, тащи…

Я вновь, как и сутки назад, ощупал кожу на бицепсе и отыскал там маленькое утолщение. С прошлого раза оно нисколько не изменилось. Всё то же невидимое непонятное «зёрнышко» с гранями, словно кристалл или камушек размером около полсантиметра. Как его вынимать из-под кожи? Ну, наверно, и вправду как «стробос» — желанием разума, совмещённым с физической силой.

Мысленно выдохнув, я решительно погрузил под кожу два пальца, указательный и большой. Ну, прямо как филиппинский хилер, итить-колотить! А через секунду, когда выдернул их обратно, между сжатыми вместе подушечками поблёскивала «добыча» — кристаллик красно-бордового цвета, правильной формы, с отполированными «ювелирными» гранями, без единого пятнышка или скола. Изнутри он как будто подсвечивался… Хотя возможно, мне это просто чудилось. Игра воображения, обычное дело…

— Догадываешься, что это? — спросила Таира.

Вместо меня ей ответила Молли.

— Рубин, — прошептала она хрипловатым шёпотом. — Один из «рубинов версус».

— Вот именно, — кивнула Таира. — Рубины версус. Считаются спутниками «лучезара» — фрагмента Цветка Шантары, его белого «лепестка». «Лучезар», насколько я знаю, когда-то хранился у «родманов». С его помощью они пытались наладить массовое производство «рубинов версус», но в итоге оно у них выродилось в какое-то отвратительное шаманство. Двадцать лет они рыскали по Содружеству и вольным мирам и выискивали там людей с особой структурой крови. «Родманы» обещали им золотые горы, но потом помещали в особые зоны и использовали, как инкубаторы для выращивания «рубинов версус». «Лепесток» от Цветка Шантары работал в этом процессе как суперкатализатор. Вот только результат был… микроскопический. Отец мне рассказывал, за двадцать лет они уморили в своих «медцентрах» больше ста тысяч подопытных, а кристаллов на выходе получили всего полтора десятка. И то, оказалось, в свободном несвязанном состоянии «рубины версус» живут не более года. Чтоб не рассыпаться в пыль, им обязательно нужен человеческий организм. И в итоге, программу свернули. Хотя теперь-то я понимаю, в «Родман бразерс» её свернули вовсе не из-за низкого КПД. Программу закрыли из-за того,