Реинкарнация архимага 5 - Сергей Александрович Богдашов Страница 19

Первым делом по приезде они отправились не к потенциальным продавцам, а к камышинскому исправнику. Тот, полный, запыхавшийся чиновник с подозрительными глазами, сначала насторожился. Но вид официальных бумаг с саратовскими печатями, а главное — щедрый «задаток за хлопоты», переданный Файнштейном с изящной небрежностью, сделали своё дело. Исправник стал вдруг патриотически озабочен безопасностью уезда и вспомнил, что «эти проклятые Твари от Энгельгардта действительно лишь отбивались — молодцы!».

С его помощью удалось быстро разыскать поверенного от наследников «Вербилок». Торг был недолгим. Цена, которую изначально запросили московские купчики, была завышена вдвое. Полугрюмов, включив всё своё купеческое обаяние и напустив туману про «заброшенные земли, требующие огромных вложений» и «постоянную опасность от Аномалии», сбил цену до приемлемой. Файнштейн тут же составил предварительный договор, под который внесли залог.

С «Красной Поляной» оказалось ещё проще. Сам Головин, нервный, жёлчный человек, явился в гостиницу к профессору. Он был готов продать имение за полцены, лишь бы поскорее вырваться из этого «проклятого места». Энгельгардт, глядя на него с нескрываемым научным интересом (как на образец панического невроза), тем не менее, был твёрд. Он сбил цену ещё на треть, мотивируя это полным разорением усадьбы и необходимостью немедленно вкладывать средства в её защиту. Головин, мечтавший только о бегстве, согласился, чуть не плача от облегчения.

А вот с «Берёзками» возникла заминка. Отставной полковник Карташёв, хозяин имения, оказался человеком крутого нрава. Высокий, сухой, с жёсткими усами и холодными глазами, он принял их в своей полуразрушенной усадьбе, сидя за столом с незаряженным, но внушительным пистолетом, лежащим поверх вылинявшей скатерти.

— Значит, Энгельгардт? — буравя профессора взглядом, начал он. — Тот самый, что с бароном-магом орудует? Слыхал. Молодцы, мутантов отбили. Но имение моё продавать я не намерен. Здесь мой дом. И земля моя. А банку… — он махнул рукой, едва не став показывать кукиш, — С ним я как-нибудь рассчитаюсь.

— Полковник, — вежливо, но настойчиво начал профессор. — Мы предлагаем не просто выкупить долг. Мы предлагаем выкупить всё имение. По справедливой цене. Вы сможете начать новую жизнь в более… безопасном месте.

— Безопасном? — Карташёв горько усмехнулся. — А где оно нынче, это безопасное место? За Уралом? Так я там уже был, на службе. Холодно и скучно. Нет, господа. Я здесь пересидел первую волну, пересижу и следующие. А вы со своей «охранной зоной»… — он прищурился, — Что-то уж очень спешите землю вокруг Купола скупить. Не для обороны же, чай?

В воздухе повисло напряжённое молчание. Полугрюмов заёрзал. Файнштейн приготовился к юридическому спору. Но профессор не смутился.

— Для изучения, полковник, — честно сказал он. — Чем больше буферная зона, тем больше возможностей для научных наблюдений, чтобы в будущем понять эту угрозу и, возможно, устранить её. Ваше имение — ключевой участок. Мы готовы предложить не только деньги. Мы готовы включить вас в наш проект. Вы останетесь управляющим на своих же землях, с хорошим жалованьем. Вы будете отвечать за безопасность этого сектора. По сути — продолжите службу. Но уже с надёжным тылом и ресурсами. И без долгов. А не то банк ведь запросто отсудит всё. Без штанов останетесь.

Это предложение было импровизацией. Но оно попало в цель. Глаза старого солдата зажглись интересом. Одиночество, безденежье, чувство ненужности после отставки — всё это сыграло на руку.

— Управляющим… — протянул он. — С жалованьем. И с людьми под началом?

— С людьми, — подтвердил Энгельгардт. — Мы завезём рабочих, бойцов, построим укрепления. Вы будете комендантом форпоста.

Карташёв долго молча смотрел в окно, на покосившиеся постройки своего имения. Потом резко кивнул.

— Ладно. Договорились. Но чтобы жалованье — помесячно, как мне по званию положено, и чтобы в договоре чётко: я — комендант, а не приказчик. И право вето на все решения, касающиеся обороны, за мной.

— Примем к сведению, — привычно улыбнулся Файнштейн, уже доставая чернильницу.

С «Глухой Балкой» пришлось работать через казённую палату. И здесь пригодился исправник. За скромный, но ощутимый процент от суммы сделки он устроил так, что заявление о выкупе казённой земли прошло по упрощённой процедуре, «ввиду стратегической необходимости».

Через неделю, измотанные, но довольные, все трое возвращалась обратно. В портфеле у Файнштейна лежали предварительные договоры купли-продажи на три имения и разрешение на выкуп казённой земли. В кармане у Полугрюмова — расписки и ключи. А в голове у профессора Энгельгардта — чёткий план по заселению и укреплению новых владений.

Они выиграли первый раунд на «человеческой» доске. Земля была почти в моих руках. Теперь предстояло самое сложное — удержать её и начать строить то самое «кольцо», внутри которого только мы будем решать, кто и как будет разговаривать с загадочным Разумом за мерцающей стеной Купола.

— Барин, к вам две дворянки Янковские-Канины прибыли! Велели баню затопить. Говорят, промёрзли дорогой.

— Выполняй, — махнул я рукой, и Федот, ухмыльнувшись, тут же пропал из вида.

— Надо же, как к Янковским, так нормально, а Кутасова ему не пришлась, — подивился я лишний раз специфическому чутью своего денщика, уже предвкушая банные процедуры с мылом и бессонную ночь.

Глава 8

Кольцо

Мне нужны люди и деньги. Причём, то и другое — срочно!

Делать нечего, пришлось мне лично сопровождать сестёр Янковских (надо бы говорить Каниных-Янковских, но у меня язык не поворачивается) в Саратов.

Девушки молодцы! Во всех смыслах этого слова! И я не только про баню и две прошедших ночи, приличные люди про такое не рассказывают, я про их дисциплину. Не поверите, они даже дневник завели, в котором всё по числам, по граммам и по минутам расписано. Когда что пили и сколько, как тренировали Источник и каналы, какие дополнительные занятия проводили… идеальные ученицы! А мой эликсир, да под модификатором, реально чудеса творит! Я уж было хотел число капель модификатора в нём увеличивать, но нет, при таком результате улучшать хорошее — только портить. На минуточку, обе барышни неделю назад седьмой уровень преодолели! И это не просто результат, а результатище! Горжусь ими и собой!

Понятное дело — на слово я им не поверил, с такими вопросами не шутят, так что замеры лично произвёл, причём дважды. «Семёрочки», господа! Обе две! Пусть и начинающие.

И знаете, я