Реинкарнация архимага 5 - Сергей Александрович Богдашов Страница 20

Когда-то давно, в самом начале нашего более близкого знакомства, мне пришлось им объяснять резоны альтернативного секса и на пальцах пояснять, насколько опасны его классические формы при расхождении магических уровней своими последствиями. Девушки осознали, прониклись и отдали всех себя в магический рост, как в фетиш. Двум женщинам теперь есть, о чём поговорить, сравнивая одно с другим. Если что, под свежие впечатления и винные пары обсуждали они это даже не вполголоса, так что я всё слышал. Но никому не расскажу. Это личное.

Везу их к мужу. Ему нужны были наследники? Я, конечно не Бог, чтобы прямо-таки гарантировать результат, но отработал этот вопрос честно. А к Канину у меня есть пара деловых предложений. Выгодные для нас обоих.

Мне нужны деньги. Ему эксклюзивные товары, такие, за которые он даже у чёрта сможет выменять что-то для своей бесценной коллекции. А они у меня есть!

Представляете, какой соблазн для матёрого коллекционера создан? С моими эксклюзивами он может выйти с предложением в те круги аристократии, куда раньше опасался даже заглядывать.

И это чертовски хитрый ход! Далеко не все аристократы — заядлые коллекционеры. Многим коллекции просто по наследству достались, и лишь их лень и врождённая спесь не позволяют Канину даже заикнуться перед каким-нибудь графом о том, что он готов бы был поменять что-то из своего, пусть и более ценное, а то и вовсе купить что-то из их коллекции. Даже слушать не жедают. А тут я предлагаю ему с этаким экслюзивчиком на руках тихой сапой подкатиться к какому-то графу и задать всего лишь пару вопросов:

— Граф, я слышал, вы практикуете магию Огня? Не желаете стать вдвое сильней?

Думаю, наследник за такую возможность не только образец из коллекции, а всю её отдаст, и будет счастлив!

Собственно, этими соображениями я и загрузил Канина, когда мы прибыли в его особняк, и отобедав, вышли в курительный салон. Этакое место для мужских разговоров. И пусть я не курю, но… кофе тут тоже подают.

На обдумывание моего предложения у Владимира Владимировича ушло почти две сигариллы. Если что — это уменьшенная копия сигары, но курится она чертовски долго. Я не торопил. Лучшего варианта у меня всё равно нет, а свои расклады Канин пусть спокойно просчитает. В принципе — я ему даю «золотой билет» в те круги, в которые он вряд ли вхож, и мало того — запускаю его туда с чёрного хода. Не через те круги коллекционеров, а напрямую, к держателям интересующих его коллекционных образцов.

— Пойдёмте, я вам, причём, только вам, покажу, что я нынче рисую, — решительно раздавил коллекционер в пепельнице остатки второй сигариллы, не докурив её и до половины.

В комнате с умело созданным освещением теперь висели не только картины с голыми малолетками. Восемь картин были посвящены сёстрам Янковским. Голеньким! Или как это в мире художеств называется — нагая натура⁈

— Если хоть одна картина из этой комнаты уйдёт и будет выставлена на обозрение — я вас убью, — почти спокойно донёс я до Канина, чуя, как у меня глаза кровью наливаются.

— Я знаю, — отозвался он на редкость безмятежно, — И даже завещание переписал. Теперь все картины из этой комнаты в случае моей смерти забрать сможете только вы.

— Хм-м, спасибо. Вот только я не уверен с картинами про девочек.

— Не понравятся — сожжёте. Вы же маг. Один взмах руки — и всё в пепел.

— Так, я что-то перестаю вас понимать. Сигариллы точно были лишь сигариллами? Без всяких добавок?

— Можете даже не сомневаться. Самые обычные. Но я обдумывал другое. Давайте я стану вашим партнёром? Вам же нужно будет как-то продавать ваши необычные трофеи? С моей стороны — репутация. Можете поинтересоваться, где хотите — она у меня кристально чиста. Я всегда веду дела честно.

— И в чём же будет ваш интерес?

— Двадцать процентов от проданного, и при этом я почти уверен, что смогу выжать лучшую цену.

— Десять, — был мой ответ.

— Пятнадцать!

— Согласен! Но мне нужны деньги! Именно сейчас. Быстро!

— У меня есть незадействованные активы. Тысяч двести — триста легко могу предложить. Или пятьсот, но уже под будущие товары. Устроит?

— Вполне, — уверенно ответил я, глядя на парный портрет Яны и Ани.

Почти что целомудренный, если бы не хорошо проработанные груди. Вот жеж охальник! Умеет рисовать, не отнимешь. Тонкость прорисовки почти фотографическая. Странно. Он раньше совершенно иные участки тела так тщательно прорисовывал, но там и грудей ни у кого из его натурщиц не было.

К себе, в саратовский особняк я прибыл, став богаче на триста тысяч рублей. Заодно и скинул часть трофеев и артефактов, сделанных на их основе. Почти в ноль вышел в итоге.

Денег теперь в достатке. Можно завершить все сделки по имениям близ Камышина и объявить набор вояк.

— Владимир Васильевич, а мне уже доложили, что вы в городе, вот я и поспешил, а вас всё нет, — встретил меня на пороге моего же особняка Васильков.

— Вы всё-таки уволились?

— Представьте себе — да! — с каким-то детским восторгом отозвался мой хороший знакомый, — Мне поручили заставу у северной окраины озера Эльтон, но вы даже представить себе не можете, какая там царит скука и разруха! То ли дело у нас было! Короче, я не выдержал и, каюсь, сбежал! Собственно, мою просьбу об отставке удовлетворили быстро. Все и так понимают, что раз Аномалии нет, то и заставы уже там не нужны.

— Очень вовремя. А то у меня горячо, и недостаточно тех людей, на кого я бы смог уверенно положиться. Семью как устроили?

— Пока на постоялом дворе.

— Перевозите ко мне. У меня ещё есть свободные гостевые покои в этом саратовском особняке.

— Удобно ли…

— Разберёмся, чай не чужие, — отмахнулся я, и этого было достаточно.

Достаточно, чтобы Васильков понял, что он в ближнем круге. А он понял, даже глаза увлажнились.

— Благодарю, барон, — попробовал он было изобразить поклон.

— Так-с, Владимир Владимирович, вы это прекращайте. Вы уже на работу приняты. Оклад тот же, проживание и питание для семьи бесплатное. День даю вам на их обустройство,