Реинкарнация архимага 5 - Сергей Александрович Богдашов Страница 14

Два дня я собирал «товары» и ждал приличной погоды, которая подводила. Ни то, ни сё. По утрам туман и противная изморось, а днём сильный ветер, непредсказуемо срывающий с туч капли редкого дождя, вперемежку с мокрым снегом. Для моего «прилавка» под открытым небом — не совсем подходяще.

Наконец я дождался погожего денька и выехал к Куполу.

Выкладка «товара» заняла прилично времени. Привёз я много: рулон ткани, свою новенькую тренировочную форму из брюк и гимнастёрки, учебники по русскому языку и арифметике, целый набор из дюжины зеркал разного вида и размера, пару оптических линз, подзорную трубу, несколько гравюр с видами Петербурга, часы, компас и стопку книг. Женских романов, найденных в усадьбе и пару сборников поэзии к ним в довесок. Телега с шестью пудами муки стояла отдельно. Коня бойцы выпрягли и угнали.

Когда всё разложили, я вместе с бойцами отъехал на холм, что в полутора верстах, где у нас оборудован наблюдательный пункт и предусмотрена какая-никакая, а защита от плазмоидов, устроенная в два ряда.

Моё отсутствие — это тоже часть эксперимента. Посмотрим, так ли нужен прямой контакт с Зоной для торгового обмена.

Есть и другой момент.

В прошлый раз мне было очень сложно удержать то, что я стою без защиты. Прямо-таки инстинктивно хотелось набросить на себя Щиты и чем-то врезать по энергетическому щупальцу. Той же Молнией, например. Чудом сдержался, вытерпел и не поседел. Так-то сам момент был жутковатый.

И ещё. Мелькала у меня крамольная мысль — прикоснуться к энергетическому щупальцу Аномалии одним из своих щупов, но немного подумав, я её отверг. Похоже, у Зоны энергетика на порядок мощней моей. А полыхнуть, словно горка пороха, оставив после себя лишь пепел… Ну, так себе затея!

Почти полчаса ничего не происходило. Потом у «прилавка» появилось свечение, и через пару минут телега с мукой пропала. Но свечение на этом не закончилось.

— Похоже, меня ждут. Пойду, пробегусь, — словно между делом сообщил я Самойлову, спрыгивая с ящика, который мы установили за наспех вкопанным частоколом.

— Вашбродь… — лишь головой мотнул мой десятник, крякнув.

И в этом жесте и восклицании было всё — и его уважение перед моей бесшабашной смелостью, и тревога за мою жизнь.

Пробежка в полторы версты… плёвое дело. И пяти минут не прошло, как я был у прилавка.

Меня ждали. Сияние на месте пропавшей подводы с мукой тут же исчезло, а уже знакомое полупрозрачное щупальце опять полезло ко мне, чтобы ухватить меня на пару секунд за запястье выставленной вперёд руки, и лишь затем отпрянуло.

— Ха-ха, — заметил я вслух, — Похоже, вы где-то успели увидеть, как наши купцы ручкаются, подтверждая сделку. Хотя что гадать, на том же соляном тракте в Булухте и подглядели, так? Ну, ладно, давайте посмотрим, будет ли мне выгодна торговля с вами?

Итак, что я вижу. Рулон ткани приобрёл уже знакомый серебристый оттенок и словно заблестел, так же, как и моя форма. Учебники пропали, но на их месте лежат небольшие Камни, ровно по их числу. По размеру — примерно, как с шакалов, но ярко-красные. За все зеркала мне заплатили всего лишь одним Камнем, но приличного размера. Раза в два больше, чем с шакалов, и оттенок интересный, этакий солнечный. Гравюры, часы и компас тоже исчезли, но на их месте ничего нет. Понимаю так, что оплатой за них была обработка тканей. А вот на месте художественных книг целая горсть незнакомых кристаллов. Занятно! Равно, как и пробирка, этак в четверть фунта, из лёгкого прозрачного материала на месте телеги с мукой. А там внутри какой-то кристаллический порошок. Светло-зелёный, с помолом чуть меньше сахара, но крупней соли.

То-то дядюшке радости привалило! Иномирная химия сама в руки идёт!

Не особо торопясь, я всё осмотрел и кивнул щупальцу.

— Обменом доволен, — озвучил я ещё и голосом, на всякий случай.

Похоже, он уловил мои эмоции и непостижимо быстро втянулся обратно под Купол. Вот только что был, и вот его нет. Словно где-то пружина сработала, моментально его затянув обратно в Зону.

Полученные «товары» мы с профессором осматривали вместе. Если с Камнями он мне не помощник, в этом вопросе я лучше многих разбираюсь, то со всем остальным…

Работа шла в строгой последовательности. Первым делом мы занялись самой безопасной, на мой взгляд, частью «платёжки» — обработанными тканями.

Рулон холста и комплект формы лежали на длинном столе под яркими лампами. Профессор, вооружившись сильной лупой и попросив меня дать свет магией, тщательно изучал переплетение нитей.

— Поразительно, — бормотал он. — Видите, Володя? Каждое волокно будто обёрнуто в прозрачную, блестящую оболочку. Не краска. Скорее… полимерная плёнка на молекулярном уровне. Нужен микроскоп, и мощный. Пока я могу судить лишь по отблескам на нитях, а это не показатель. Ткань, скорей всего, приобрела водоотталкивающие свойства, она на ощупь прохладнее, чем должна быть, и… — он взял край холста и попытался его растянуть. — Значительно прочнее. На разрыв, я думаю, в десятки раз.

— Проверим? — предложил я.

Он кивнул. Мы отрезали небольшой кусок от рулона. С трудом. Потребовался молоток и пара острых ножей, которые затупились в процессе, так как ткань мы отрубали на наковальне. Энгельгардт зажал один конец в тисках, к другому привязал груз. Обычный холст такого же переплетения порвался под весом в пятнадцать фунтов. Наш образец выдержал все гири, что были в лаборатории — более пятидесяти фунтов — и даже не деформировался. Профессор попробовал его разрезать. Обычные ножницы скользили, не оставляя следа. Только острый хирургический скальпель под большим давлением чуть заметно процарапал поверхность.

— Феноменальная прочность при сохранении гибкости, — констатировал Энгельгардт, записывая наблюдения в толстый журнал. — И что особенно интересно — ткань не проводит электричество. Я проверил. Значит, это не металлическое напыление. Это что-то принципиально иное.

Затем очередь дошла до «книжных» камней. Я взял один из ярко-красных кристаллов, размером с недоспелую вишню. Моё восприятие сразу уловило мощный, ровный поток энергии. Но не хаотичный, как в артефактах от мутантов, а… структурированный. Словно законсервированная, застывшая мысль.

— Это не просто источник силы, Александр Николаевич, — сказал я, осторожно передавая камень профессору. — Энергия внутри… упорядочена. Как будто это не «топливо», а