Реинкарнация архимага 5 - Сергей Александрович Богдашов Страница 13

— Это, Александр Николаевич, можно сказать, первый платёж. Или, скорее, аванс. От нашего нового… контрагента.

Профессор медленно снял очки, протёр их носовым платком и подошёл к мешку. Он не стал его сразу трогать, а сел на корточки и долго, внимательно разглядывал ткань, для чего даже часовую лупу в глаз вставил.

— Фосфор… или что-то другое, флуоресцентное, — прошептал он наконец. — Волокна… они не просто изменены. Они переплетены по новому принципу. Более плотному. И этот блеск… это не пигмент. Это что-то в самой структуре, что преломляет свет иначе. Откуда?

Я глубоко вздохнул и рассказал. Всё, как было. «Прилавок», отросток, прикосновение, поток данных. Про муку и зеркала. Про молчаливый вопрос и ощущение выжидания. Говорил спокойно, без пафоса, как докладывал бы о результатах полевого эксперимента.

Энгельгардт слушал, не перебивая. Его лицо, обычно оживлённое научным азартом, стало непроницаемо-серьёзным. Когда я закончил, он ещё минуты три молча смотрел на сверкающий холст мешка.

— Торговые отношения, — наконец произнёс он, растягивая слова. — Вы предлагаете рассматривать Аномалию не как врага или природный катаклизм, а как… субъекта. Со своими интересами. Возможно, даже с экономикой. Это… смело. Опасно. Но, если ваши наблюдения верны — гениально.

— Опасность я как раз осознаю, — кивнул я. — «Предательство», «заигрывание с врагом» — это самое мягкое, что мне могут приписать.

— Ерунда, — отмахнулся профессор. — Любой грамотный естествоиспытатель знает: чтобы победить врага, его надо понять. А чтобы понять — следует установить коммуникацию. Вы не просто торгуете с врагом, барон. Вы разведываете его потребности самым прямым образом. Другое дело… — он потёр переносицу. — Что мы можем предложить такому… «партнёру»? Мука и зеркала? Это детские игрушки. Первый контакт, кивок. Нет, для серьёзного диалога нужен серьёзный товар.

Он встал, начал медленно ходить по комнате, заложив руки за спину.

— Они взяли информацию об овсе, но не забрали сам овёс. Их интересует потенциал, структура, химическая формула. Значит, в приоритете им нужны не ресурсы как таковые. Им нужны… схемы. Алгоритмы. Принципы. Зеркало — это инструмент для управления светом, для получения информации об окружающем мире. Мука — это сложный органический полимер, основа для бесчисленного множества преобразований. Уголь они проигнорировали — простой углерод, примитивная структура. Соль отвергли — возможно, как агрессивный реагент, или он для них токсичен. Вывод?

— Им интересны сложные, организованные системы, — сказал я, следуя за ходом его мысли. — И инструменты для познания.

— Именно! — профессор щёлкнул пальцами. — Так что забудьте про творог и яйца. Это слишком примитивно, слишком недолгого хранения и… биологически тривиально. Им, вероятно, и свои-то биологические эксперименты давно не в новинку. Нет. Нужно предложить то, что демонстрирует высшие достижения нашей, человеческой организации материи и мысли.

Он остановился перед столом, водя пальцем по воображаемому списку.

— Во-первых, книги. Не какие попало, а по фундаментальным наукам. Химия, физика, биология. Лучше всего — учебники с чёткими схемами, формулами, классификациями. Идеально — по неорганической и органической химии, математике и геометрии. Пусть видят, как мы разложили мир по полочкам.

Профессор пробежался вдоль стола и продолжил:

— Во-вторых, сложные механизмы. Карманные часы — не те, что с боем, а самые простые, но с видимым механизмом через стекло, или со снятой крышкой. Компас. Линзы, призмы. Может быть, даже небольшой телескоп или микроскоп. Чтобы показать принципы оптики в действии.

Он остановился, глядя в потолок, а затем кивнул сам себе:

— В-третьих… образцы сплавов. Не чистые металлы, а именно сплавы — сталь, бронза, латунь. Демонстрация принципа: комбинируя простые элементы, получаем новое свойство. Как они сами комбинируют материю в своих «паутинах» и «плазмоидах».

— И наконец… искусство.

Я поднял бровь. Вот это было удивительно.

— Искусство?

— Да! — глаза Энгельгардта загорелись. — Гравюра со сложной перспективой. Партитура музыкального произведения. Сложный узор, например, витраж или кружево. Это же чистый паттерн, информация, не связанная напрямую с утилитарным выживанием. Это демонстрация избыточности, творческого начала. Если они это воспримут… это будет прорыв в понимании самой их сущности.

Я молча обдумывал. План из детской затеи превращался в грандиозную, пугающую своей ответственностью научно-дипломатическую миссию.

— А что мы можем запросить взамен? — спросил я. — Помимо информации. «Материальный товар», как я подумал.

Профессор хмыкнул.

— Попросите то, что они могут дать без ущерба для себя. Образцы своей… «переработанной» материи. Как этот мешок. Только не артефакты, представляющие непосредственную опасность. Что-то нейтральное. Возможно, те самые кристаллы, что иногда находят на границе. Или образцы своей «ткани», из которой состоит Купол. Мы их проанализируем. Это и будет первым реальным товарообменом: знания — на уникальные материалы.

Он подошёл ко мне и положил руку на плечо.

— Вы же понимаете, Владимир, что если это сработает, вы откроете дверь в новый мир. Не мир войны, а мир… если не сотрудничества, то хотя бы изучения. Это перевернёт всё. И да, вас наверняка назовут предателем, еретиком и безумцем. Но история, если мы выживем, рассудит иначе.

Я взглянул на сверкающий мешок в углу. Он был красивым и чужим. Первой монетой в неизвестной валюте.

— Хорошо, — сказал я. — Начнём с малого. Соберём «библиотеку» и «кабинет редкостей». Часы, компас, призмы, лучший учебник химии, который сможем найти. И… гравюру с видом Москвы. Сложную, с деталями. Посмотрим, что их заинтересует на этот раз. А пока… — я ткнул пальцем в сторону мешка, — Что мы можем узнать из этого?

Энгельгардт усмехнулся, и в его глазах вновь вспыхнул знакомый огонёк исследователя.

— О, это мы начнём выяснять прямо сейчас. Помогите мне поднять его на стол. Осторожно. Я думаю, для начала стоит проверить её на прочность, химическую инертность и, возможно, на способность проводить энергию. Электричество и магию. Если их «модернизация» несёт в себе не только эстетику, но и функцию… тогда это уже не просто «спасибо за образец». Это уже настоящий товар. И очень ценный. По сути, они нам сами его предложили.

— Действительно, — потёр уже я висок, удивляясь, как я сам до такого не додумался.

Их ткань смело можно называть ответным предложением.

Не так ли?

Глава 6

Торгуем!

С недавнего времени, после моей попытки установить контакт с Зоной, произошли некоторые изменения. Я бы сказал, что очень даже радикальные.

Аномалия перестала выпускать из-под Купола плазмоидов и генерировать туман, а мы не