Натиск - Марцин Подлевский Страница 100

Уильям Блейк,

Мыслитель Научного Клана,

ксенологический факультет —

личные записки о Преображенных

Маделла Нокс не думала ни о чем.

В принципе, само слово «думать» в ее случае не совсем подходило. Мысли все еще были ее, но они как бы плыли мимо, как рыбы под поверхностью ручья. Иногда они выскакивали наружу — как отчаянный крик, вздымающий волны, — чтобы сразу исчезнуть в спокойном, ничем не омраченном беспамятстве. В такие редкие моменты под кожей загорались черные нити ее персонали. Однако нити гасли, и тогда сама Маделла погружалась в бдительный сон: сон с открытыми глазами, во время которого она не делала ни одного лишнего движения. Ее биологическое тело все еще нуждалось в стимуляции, но этим занимался Черный Паук, живущий в ней, и его Сеть, вплетенная в каждую важную клетку ее организма.

— Проснись, — сказало ей Единство, когда так давно встретило ее в Святилище: на спасенной и навсегда утраченной для человечества Терре. — Уже пора. Проснись, Маделла.

И действительно — она пробудилась. Но это оказалось пробуждением в кошмар, и что еще хуже, в этом кошмаре у нее больше не было никаких ориентиров. Это была просто пустота. Пустота и тишина. Спокойствие синтеза. Единение с Единством.

Она была Машиной. Результатом тысячелетней селекции, успехом программной эволюции. Укоренившаяся в ее теле персональ значительно превысила пятьдесят процентов того, что Единство называло «внутренним импринтом», тем самым превосходя биологический элемент. Достаточно было импульса, чтобы завершить дело. Ей даже не дали шанса, основанного на обычном, простом предательстве — такой шанс был предоставлен, например, Захарию Лему, который, как и многие другие, давно встал на сторону Единства как человек. В ее случае просто нажали на переключатель, позволив изменению завершиться.

И все же крики продолжали вырываться на поверхность, а Черный Паук душил ее, опутывая своей Сетью.

Троечный «Легат» мчался сквозь пустоту со скоростью, почти равной скорости света. Много раз он долетал до локационных буев и проникал в Глубину, но Маделла не входила в стазис. При входе в метапространство Черный Паук персонали наполнял ее холодной, мертвой тишиной. Ей больше не нужно было бояться глубинной болезни. Ей больше не нужно было бояться ничего. Может, за исключением одного: провала переговоров. При мысли о том, что они могут не удаться, она чувствовала что-то вроде зуда в месте, которое не могла почесать.

Цель любой Программы, думала она, — это реализация. Переговоры должны пройти хорошо. Этого требует Программа. Этого требует Единство. А то, чего хочет Единство, — это смысл и цель существования. Без него — только пустота.

Она не знала цели своего путешествия. Ее знал «Легат» и командующая им Машинная Сущность с таким же именем. Иногда он показывался ей в виде последовательности голо-файлов: море надматематических значений. Последнее ее не удивляло; в конце концов, именно Машины создали надматематику, это поэтическое жонглирование скомпилированными шаблонами. Человечество только переняло ее, не имея представления о ее холодной красоте и ледяной окончательности. Но и эта мысль, как и любая другая, была лишь рыбой в потоке.

Именно это она считала самым страшным. То, что она, по сути, осталась собой. Не могла родиться как Машина без багажа воспоминаний, желаний и прежней личности. Не чувствовала себя личностью, внезапно вырванной из прежнего тела. Она была Черным Пауком и Сетью… но была и собой. Только это ничего не меняло.

Ничего, кроме крика. Ей казалось, что она все еще кричит. Этот крик был как дыхание. И, как дыхание, не имел никакого значения. Он существовал только на заднем плане.

А потом пришло время для последнего прыжка и последней дыры, и она оказалась за Галактической Границей.

«Легат» оставил позади системы, захваченные Консенсусом, и обломки человеческих кораблей. Он погрузился в черноту сразу за Рукавом Лебедя. Но межгалактическая пустота не была пустой. В ней сияла одна точка: объект, который из-за отсутствия лучшего названия «Легат» окрестил Творением. И именно к этому Творению он теперь направлялся.

Этот аппарат — если его можно так назвать — не был похож ни на что из ранее виденное во время Войны Натиска. Во-первых, это было, наверное, самое большое сооружение Консенсуса, которое появлялось в Выжженной Галактике или, точнее, сразу за ее пределами. Оно не выглядело как легендарный колосс — и уж точно не как мифический титан — но Творение оказалось размером как минимум с суперкрейсер. Беглое сканирование «Легатом» показало, что корабль был больше десяти километров в диаметре. Данные были неполными: Творение вращалось вокруг своей оси, двигаясь как живое существо. С определенной точки зрения оно напоминало клубок соединенных между собой патогенов, чтобы внезапно потемнеть и превратиться в нечто похожее на черный, гниющий цветок с раскидистыми лепестками. Трудно было сказать, что в нем было настоящей материей, а что голопроекцией. Чужаки тщательно скрывали его внешний вид и мешали работе датчиков.

Маделлу это совершенно не волновало. Вися в механической упряжи «Легата», она полусознательно смотрела на эту движущуюся станцию, из которой время от времени вырывались тонкие, стремительные побеги, сверкая друг на друга зеленоватыми разрядами, похожими на энергетическую корону. Если таким образом ксеноединица создавала магнитное поле, то это было пустой тратой ценной энергии, почти небрежностью… если только речь не шла о чем-то другом.

— Приближаемся, — сообщил «Легат». — Приближаемся.

Они приближались. Геометрия Машин выровняла тягу и начала тормозить, впадая в ленивый дрейф. Согласно договоренности между ИИ «Легатуса» и его коллегой из Творения, геометрия должна была почти полностью отключить двигатели, чтобы подчиниться электронному управлению Консенсуса. То, что, вероятно, вызвало бы подозрения у людей, для Машин не имело значения. Единство смирилось с возможной потерей Посланницы Человеческой Расы и корабля, в худшем случае оставив управляющей им Сущности возможность самоуничтожения.

— Время минус три, — объявил «Легат» и замолчал, переключившись на надматематику. Наступила тишина, и Маделла закрыла глаза.

Она плыла вместе с кораблём, чтобы внезапно попасть в пасть Творения — чёрно-бордовую систему труб, покрытых изнутри липкими кружевами, напоминающими кости, пронзённые тысячами чёрных проволок. Они летели через лабиринт разветвленных форм, которые при виде их посылали пучки зеленого света, чтобы внезапно погаснуть или вспыхнуть нервным мерцанием.

— Ноль, — услышали они внезапно благодаря широкому лучу. — Ноль. Ноль. Ноль. Consensus et pax.

«Легат» снизился, немного увеличив скорость, чтобы внезапно остановиться с сильным рывком,