Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев Страница 8

Великое княжество Финляндское, поэтому я пошел на службу к русскому царю и служил ему тридцать лет. Удачная женитьба на дочери московского обер-полицмейстера генерала Николая Устиновича Арапова, давшего за дочь богатое приданое, вывела меня в высший свет и позволила не сильно напрягаться на службе. Я выставлял своих лошадей на скачках, играл в карты, танцевал на балах, в 1895 году завел роман с графиней Елизаветой Шуваловой (Барятинской), которая была старше меня на 12 лет и уже вошла в бальзаковский возраст. Из тринадцати лет, которые я числился в Кавалергардском полку, мне фактически пришлось тянуть лямку меньше половины этого срока, так как 14 сентября 1897 года высочайшим указом был переведен в Придворную конюшенную часть с оставлением в списках Кавалергардского полка, с окладом в 300 рублей и двумя казенными квартирами: в Санкт-Петербурге и в Царском Селе.

Основной моей задачей была комплектация царской конюшни лошадьми, поэтому я мог проводить много времени в поездках по конным заводам. Я хорошо разбирался в лошадях, понимал и очень любил их. Они отвечали мне ответной преданностью, но иногда подводили. В ноябре 1898 года одна из осматриваемых мной лошадей раздробила мне коленную чашечку. Дело было в Берлине, и операцию проводил знаменитый немецкий хирург, профессор Эрнст Бергман. Спустя два месяца я уже мог самостоятельно вставать с постели, а еще через пять в сопровождении графини Шуваловой отправился долечивать ногу на грязевой курорт Гапсаль.

Вновь приступить к службе на придворной конюшне я смог только в августе 1889 года. С тех пор колено периодически давало о себе знать, и я ходил, опираясь на тросточку, и предпочитал передвигаться верхом или в экипаже. Много времени проводил на полигоне, занимаясь испытаниями бронированных карет для царской семьи.

Моя собственная семейная жизнь совершенно разладилась. Жена ревновала меня к графине Шуваловой и актрисе Вере Михайловне Шуваловой, в обществе которых я проводил все свое свободное время.

В мае 1902 года граф Муравьев познакомил меня с восходящей звездой балета Тамарой Карсавиной. Смешливая, стройная, как тростинка, черноволосая красавица выгодно отличалась от постаревшей графини. Я быстро очаровал Тамару и потом частенько с ней встречался. Отношения с женой практически прекратились, и она, не ставя меня в известность, продала все имения, перевела деньги во французские банки и укатила в Париж.

В 1904 году овдовевшая графиня Шувалова стала принуждать меня к гражданскому браку, но я не мог на это пойти, так как высший свет не прощал подобных поступков. И мне, спасаясь от нее и накопившихся долгов, пришлось ехать на войну.

Но настырная женщина не отступилась, бросила все дела и поехала во Владивосток во главе походного лазарета.

2-я отдельная кавалерийская бригада, к которой я был приписан, находилась в резерве и в боевых действиях не участвовала, поэтому мне было неимоверно скучно. После падения Порт-Артура Куропаткин принял решение о проведении кавалерийского рейда по глубоким японским тылам сводной дивизией генерал-майора Самсонова, в которую был включен и мой дивизион. В провальной атаке на Инкоу я не участвовал, но позже в одной из стычек с японскими кавалеристами потерял коня и ординарца.

В феврале 1905 года мы участвовали в деблокировании попавшей в окружение 3-й пехотной дивизии. Тогда благодаря атаке с тыла, проведенной под прикрытием тумана, нам удалось обратить японцев в бегство. За эту операцию мне был присвоен чин полковника, что давало прибавку в 200 рублей к жалованию.

Потом, в самом конце войны, я вместе с тремя сотнями китайцев провел глубокий разведывательный рейд по монгольской территории.

В начале 1906 года я для лечения ревматизма съездил на родину в двухмесячный отпуск, где участвовал в последнем сословном представительном собрании дворянской ветви Маннергеймов.

В марте этого же года начальник генерального штаба поручил мне совершить секретную поездку в Китай. 19 июля я поехал туда в составе экспедиции французского социолога Поля Пеллио. В мае 1908 года я на горе Утайшань повстречался с Далай-ламой, а в июле прибыл в Пекин. Оттуда я поехал в Японию и только потом вернулся во Владивосток. По итогам этой экспедиции меня приняли в почетные члены Русского географического общества.

Возвратившись в Санкт-Петербург, я получил приказ о назначении командиром 13-го уланского Владимирского Его Императорского Высочества Великого князя Михаила Николаевича полка.

1 января 1911 года по протекции Алексея Алексеевича Брусилова я был назначен командиром Лейб-гвардии Уланского Его Величества полка, 19 февраля этого же года был пожалован чином генерал-майора, а в 1912 году зачислен в свиту Его Величества.

Потом была служба в Варшаве, приемы у Радзивиллов, Замойских, Велепольских, Потоцких, частые посещения моей квартиры великосветскими дамами.

24 декабря 1913 года я был назначен на должность командира Отдельной гвардейской кавалерийской бригады со штаб-квартирой в Варшаве.

Первую половину лета 1914 года я провел на курорте в Висбадене, а первого августа Германия объявила войну России. В ночь с шестого на седьмое августа России объявила войну Австро-Венгрия. Два года боев. В июне 1915 года меня назначили командиром 12-й дивизии вместо раненого Каледина, а в конце августа 1916-го я уехал в Одессу для лечения ревматизма и больше на фронт уже не возвращался. В сентябре был переведен в резерв, а в январе 1917-го подал прошение об отставке. Весть об отречении императора застала меня в Москве.

27 апреля 2017 года Временное правительство присвоило мне звание генерал-лейтенанта, но к этому времени я уже твердо решил увольняться из армии. Подвернутая после падения с лошади нога дала мне хороший повод для отъезда в Одессу для лечения. Там я узнал о большевистской революции. Заехав в Петроград за вещами, я направился в Гельсингфорс. Налегке, взяв с собой только денщика, саквояж и два чемодана. Границу Финляндской Республики я пересек 18 декабря 1917 года. В тот самый день, когда в Петрограде был подписан декрет о независимости Финляндии. Тогда мне это показалось символичным.

* * *

В Гельсингфорсе я остановился у своей сестры Софи, работавшей старшей сестрой милосердия в хирургическом госпитале. Она рассказала мне о расстановке сил в городе и о Военном комитете при правительстве Свинхувуда, состоящем из находившихся в отставке генералов, офицеров, а также молодых людей из движения за независимость. Комитет должен был заняться созданием в стране вооруженных сил и организовать отпор начинающейся революции. Председателем этого комитета был выходец из шведской дворянской семьи генерал-лейтенант Клаас-Густав-Роберт Робертович Шарпентьер.

Прежде чем контактировать с этими людьми, мне нужно было заручиться чьей-нибудь серьезной поддержкой. Чтобы не стать одним из многих, а возглавить это формирование. Поэтому я на неделю вернулся в Петроград, где