Блич: Целитель - Xiaochun Bai Страница 57

А взгляд… нет, не взгляд — прищур.

Слишком узкий, чтобы увидеть, но слишком острый, чтобы не почувствовать.

— Значит, ты и есть тот самый, кого послали проверить “аномалию”, — сказал Гин, будто между делом. — Забавно. Обычно на такие прогулки посылают кого-нибудь попроще.

Масато не ответил. Он просто всмотрелся в искажения вокруг — и понял, что они больше не шевелятся.

Мир застыл.

Даже частицы пыли зависли в воздухе, не двигаясь.

— Иллюзия держится на тебе, — произнёс он тихо. — Или на том, что у тебя в руках.

— Ах, заметил? — Гин чуть склонил голову. — Не зря говорят, что врачи внимательные.

Он достал из рукава кристалл — прозрачный, с фиолетовым сердцем, которое медленно пульсировало.

Свет внутри него был не просто красивым — он жил.

Дышал, словно в нём заключено что-то, что хочет выбраться наружу.

Масато нахмурился.

— Артефакт?

— Подарок, — ответил Гин. — От Айзена-тайчо. Он сказал, что иногда в мире слишком много света. Который надо… приглушить.

Он слегка встряхнул кристалл, и воздух задрожал.

По земле поползла тень — не обычная, а вязкая, как чернила, растекающаяся из центра.

Всё вокруг начало тускнеть ещё сильнее.

Сначала звуки, потом запахи, потом само ощущение жизни.

Масато почувствовал, как холод медленно ползёт вверх по позвоночнику.

Не страх, нет.

Это было осознание — будто кто-то мягко вынимает из мира реальность, оставляя только форму.

— Интересная техника, — сказал он тихо. — Подавление через артефактную волну. Слишком точно, чтобы быть экспериментом. Значит, Айзен уже давно готовил подобные штуки.

Гин усмехнулся:

— А ты и правда наблюдательный. Айзен говорил, что тебе нельзя позволять смотреть слишком глубоко. У тебя глаза не те, знаешь ли.

— Нормальные у меня глаза, — спокойно ответил Масато. — И они не для того, чтобы смотреть на твоего придурка Айзена.

Он сделал шаг вперёд.

Воздух сгустился.

Мир отозвался хрустом, будто ломалось стекло.

— Айзен-тайчо не велел мне убивать, — продолжил Гин, — но если ты начнёшь сопротивляться, боюсь, у нас с тобой будет маленькое… медицинское недоразумение.

— И всё же, — ответил Масато, поднимая взгляд, — ты пришёл не для того, чтобы разговаривать.

Между ними повисла секунда.

Секунда, которая длилась дольше, чем целый день.

Где-то вдалеке треснул воздух — тонкий, как бумага, звук.

Коуки тихо зашипела, будто почувствовала, что мир вот-вот рухнет.

— Тогда начнём, — сказал Гин.

Он вонзил кристалл в землю.

Свет фиолетовым взрывом окутал улицу, и пространство дрогнуло.

Масато ощутил, как что-то ломается внутри — связь, нить, энергия, дыхание.

На мгновение всё вокруг стало прозрачным, как вода, и он понял: всё исчезает.

Свет взорвался без звука.

Он не ослепил — наоборот, поглотил зрение, утянув краски внутрь, будто втянул весь мир в собственное дыхание.

Фиолетовое сияние поднялось волной, и мгновенно стало трудно дышать. Не потому, что не хватало воздуха, а потому что воздух перестал быть воздухом.

Масато шагнул назад, инстинктивно пытаясь удержать равновесие. Земля под ногами дрожала — ровно, мерно, как сердце чудовища, спрятанного глубоко под ней.

Каждое биение отзывалось в теле вибрацией.

Он хотел выдохнуть, но вдох уже казался чужим.

— Айзен назвал это “Мурасаки”, — произнёс Гин, глядя на светящийся кристалл, будто на игрушку. — Забавная штука, правда? Подавляет духовную волну на всех уровнях. Ну, почти на всех.

Он слегка коснулся кристалла пальцами — и та же дрожь прошла по земле второй раз, глубже, почти под кожей.

Масато почувствовал, как его реяцу дёрнулась, будто пойманная сетью.

Мгновение — и всё.

Связь с Хоко оборвалась.

Не исчезла, не ослабла — просто перестала существовать.

Он замер.

Попробовал снова.

Пустота.

Как будто в голове выключили свет, оставив только форму памяти.

— Подавление дзампакто… — пробормотал он. — Через фрагментарную резонансную волну… Айзен действительно зашёл дальше, чем я думал.

Гин чуть улыбнулся, не отвечая. Его глаза оставались щуреными, но в них мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— Ты и в самом деле всё анализируешь, да? Даже когда тебе уже нечем думать.

Масато поднял руку и попытался вызвать хотя бы слабую искру кидо.

Пальцы дрогнули, но вместо знакомого потока реяцу — тишина.

Не сопротивление, а именно пустота.

Кидо не просто не сработало — оно не существовало.

— Подавление… и ментальный резонанс, — тихо сказал он. — Мурасаки блокирует не только энергию, но и сам импульс волевой активации. Айзен… гений или безумец?

Гин пожал плечами.

— А есть разница?

Он говорил спокойно, с той ленивой интонацией, в которой чувствовалась уверенность человека, уже выигравшего игру.

— Видишь ли, Масато, Айзен-тайчо не любит оставлять следы. А ты — один сплошной след. Твоя реяцу, твои глаза, даже твоя тень всё время ищут правду. Это раздражает.

Масато молчал.

Он чувствовал, как мир вокруг постепенно теряет вес.

Шаги больше не отзывались звуком, воздух не касался кожи, а движение казалось замедленным, как во сне.

Он попробовал поднять меч — металл был тяжёлым, слишком тяжёлым, словно напитался гравитацией чужой воли.

Масато посмотрел на лезвие — отражение его лица дрожало, будто зеркало не могло решить, кто на него смотрит.

— Айзен создал артефакт, который делает невозможным всё, кроме покорности, — произнёс он. — Гениально. Если хочешь, чтобы мир слушался, просто лиши его голоса.

Гин ухмыльнулся.

— Именно. А теперь скажи, целитель… что ты можешь без рук, без слов и без своего дзампакто?

Масато опустил клинок и медленно вдохнул.

На секунду показалось, что он улыбается — тихо, почти грустно.

— Лечить.

— Лечить? — Гин приподнял бровь.

— Себя. — Масато выдохнул. — От иллюзий.

Фиолетовый свет вокруг вздрогнул, будто не ожидал такого ответа.

Он шагнул вперёд — и под ногами волны энергии вспыхнули едва заметным голубым отблеском, как отражение далёкого солнца под толщей воды.

Остаточная связь с Хоко ещё где-то теплилась, глубоко внутри.

Не сила — но эхо.

Гин чуть наклонил голову.

— Значит, всё-таки не сдашься.

— Я не воин, — ответил Масато, сжимая кулаки, — но я умею выживать.

Он отбросил меч в сторону. Металл глухо ударился о камень и затих.

Теперь он стоял с пустыми руками — без кидо, без дзампакто, без света.

Но в его взгляде впервые за долгое время не было страха.

Ветер прошёлся между ними, медленно, как дыхание старого мира, и всё вокруг снова замерло.

Фиолетовое сияние кристалла окутывало их обоих, отрезая от всего остального.

— Что ж, — произнёс Гин. — Тогда покажи,