Линия иной судьбы 2 - Дмитрий Соловей Страница 4

В то же время техника безопасности выглядела весьма и весьма печально. На уроках химии и физики спокойно пользовались открытой ртутью для барометров и термометров, работали с концентрированными кислотами без защитных очков, а спиртовки стояли на каждой парте. Любой современный мне инспектор, увидев такую картину, наверняка заработал инфаркт.

Что меня ещё удивило в школе?

Отсутствие биологии. Точнее, предмета с таким названием. Вместо неё в девятом классе преподавали «Дарвинизм», но в десятом классе его не было.

Однако обнаружились совершенно новая для меня дисциплина — «Логика и Психология». Честно говоря, я даже не подозревал, что в начале пятидесятых в обычной школе изучали основы высшей нервной деятельности, внимание, память, мышление, законы логики, построение силлогизмов, правила ведения спора. Между прочим, предметы полезные.

Ещё физкультуры у нас не было, этот предмет существовал в школах для девочек. Для мальчишек проводилась военно-физическая подготовка, где конкретно готовили к службе в армии. Пацаны изучали устав, устройство стрелкового оружия, ходили в противогазах и сдавали жёсткие нормативы БГТО («Будь готов к труду и обороне»).

В нашей школе преподавали ещё и черчение. Насколько я понял, далеко не везде оно было поставлено так серьёзно. Для этого требовались ватман, чертёжные инструменты, готовальни, а с подобными вещами в стране пока было непросто.

Но тяжелее всего моим одноклассникам давалась математика. Вернее, сразу три предмета: алгебра, геометрия и тригонометрия. Каждый со своим учебником, своими теоремами и формулами. Попробуй тут не запутайся.

Лично для меня математика особых трудностей не представляла. Невольно я вспоминал своих друзей в Хадыженске. Интересно, как там Медведь справляется с такой нагрузкой? Хотя он парень взрослый, упорный, должен осилить. Вот только боюсь, что к возвращению из армии вся школьная наука успеет выветриться у него из головы. Надо будет написать письмо, подбодрить.

Кстати, о письмах. Павел прислал новый адрес. Распределили его под Читу. Не самое удачное место службы, хотя у военных курортов не бывает.

Бабушка как раз собирала брату посылку. Если Павел думал, что я сумею скрыть от женщин его письмо про цингу, то сильно ошибался. Конечно же, мама и баба Лиза обо всём узнали и тут же всполошились. Бабушка немедленно принялась сушить яблочные дольки, купила на рынке курагу и изюм, чтобы выслать внуку.

Я предложил не ограничиваться одной посылкой, а отправить сразу две или три, пока стоит тёплая погода. Зимой доставка в те края наверняка станет куда сложнее. Тем более служил Павел не в самой Чите, а где-то поблизости. Где именно — мы не знали. В письме был указан только номер полевой почты. Военные части лишний раз своё местонахождение не афишировали.

С идеей про три посылки баба Лиза сразу согласилась. Тем более что неожиданно появились незапланированные деньги. В сентябре одна из облигаций государственного займа принесла нам выигрыш — целых пятьсот рублей.

По нынешним временам — сумма немалая. Но на семейном совете решили единогласно: весь выигрыш пойдёт на Павла. Ещё как минимум год мы его не увидим. А там, глядишь, выберется в отпуск в Краснодар. Может, и невесту себе наконец присмотрит. Всё-таки молодой лейтенант — жених завидный.

Я тут недавно обнаружил, что на нашей улице, оказывается, много девчонок проживает примерно моего возраста. За всё лето ни одной не встречал. Но стоило появиться у нас в гостях Михаилу с Толиком, как жизнь вокруг заиграла новыми красками.

Сначала к колонке с ведром прошла одна. Затем ещё две соседки. Следом начались прогулки. И всё мимо наших ворот.

Чего они так активно «гулять» стали?

Так это пацаны в первое увольнительное к нам пришли. Нарядные — хоть сейчас на плакат. Спецшкола ВВС обмундирование выдала им отличное. Гимнастёрки почти такие же, как моя школьная форма, зато все остальное было максимально приближено к курсантской форме военно-авиационных училищ СССР.

Неудивительно, что местные девчонки дружно отреагировали.

Мишка, правда, пожаловался.

— Знал бы ты, сколько нам гладить утюгом пришлось, — вздохнул он. — Нас в первые дни так гоняли! Пока не научились форму в идеальном порядке держать, командиры жизни не давали. Каждый вечер — чистка, глажка, подшивка. Не успел — считай, сам виноват.

Бабушка, услышав эти жалобы, заулыбалась. И почти сразу позвала пацанов к столу. Те вначале отнекивались. Мол, не голодные, в школе хорошо кормят и вообще не хочется… Вначале я не понял отчего они мнутся, переминаются с ноги на ногу, а потом догадался.

В кубанском послевоенном тылу лишний рот в доме — это была не просто фигура речи, это был ощутимый удар по семейному бюджету. Мишка, у которого только мать работала, знал это не понаслышке. Спецшкола-то их кормила, но тут они пришли в чужой дом и сожрут чужой обед.

— Вы чего застыли, соколы? — баба Лиза всплеснула руками. — Ну-ка к столу, пока не остыло. Чай, не чужие. Наш-то Валька про вас все уши прожужжал.

— Спасибо, бабушка Лиза, мы в столовой наелись, — соврал Мишка. — Нам порции огромные дают.

Толик промолчал, косясь на жаренную картошку на сале.

— Не скромничай, Мих. Стипендию вам не платят, денег на перекусы в городе нет. Но от бабы Лизы ещё никто голодным не уходил, — подбодрил я парней.

Мишка сглотнул. Денег ему, действительно, мать не дала. Спецшкола одела, обула, тетрадками снабдила, но в карманах у пацанов было шаром покати — ни на кино, ни на газировку с сиропом. Однако Мишка гордо держал спину и дико стеснялся.

— Садитесь, садитесь, — мягко подтолкнул я приятелей к табуреткам. — Картошка сама себя не съест. Рассказывайте лучше, как вас там, будущих сталинских соколов, строевой подготовке учат.

Толик не выдержал первым и сел за стол. Мишка вздохнул и последовал примеру друга, перед этим заявив:

— Бабушка Лиза, мы тогда… мы отработаем! Вы не думайте, мы не просто так. Хотите, мы дров наколем? Нам не трудно, честное слово!

Толик активно закивал, преданно глядя на бабушку, добавил:

— Ага, или к колонке сходим, воды натаскаем! Полную бочку на кухне нальём, вам целую неделю таскать не придётся!

Баба Лиза только всплеснула руками и рассмеялась, качая головой.

— Ой, работнички! — ласково протянула она. — Куда вам рубить в такой красоте? Вы ж в форме! Не дай бог на сукно смола от поленьев капнет или рукав порвете. Командиры ваши из меня потом всю душу вынут за порчу государственного имущества. Ешьте давайте, соколы, не выдумывайте.

— Ладно вам, не переживайте, — вклинился я, опасаясь, что в следующее увольнение они постесняются прийти. — Давайте договоримся, что в следующий раз сразу форму снимите. Я вам