Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия Страница 33

раздвинулись, и на прогалину вышла фигура. Это был легионер. Один. Без шлема, в разорванной тунике. Он не был мертвецом — его грудь вздымалась, лицо было красным от натуги. Он тащил за собой огромный, сучковатый обломок бревна, привязанный к поясу кожаным ремнем. Солдат шел, глядя себе под ноги, и бормотал что-то под нос. Ацер, увидев человека, сделал шаг вперед, но тут же остановился, сбитый с толку запахом безумия и гнили, исходящим от пришельца. Пес глухо заворчал, не понимая, друг это или враг.

— Стой! — крикнул Север. — Кто идет?! Назови центурию!

Легионер поднял голову. Его глаза были безумными, зрачки расширены до предела. Он посмотрел на Севера, на стену римских щитов, но в его взгляде не было узнавания. Он скользнул мутным взглядом по огромному псу у ног центуриона, но даже не удивился.

— Нельзя останавливаться... — прохрипел он сорванным голосом. — Нельзя... Дорога длинная. Легат сказал — идти. Пока не дойдем до Рима.

— Какой центурии, солдат?! — Тиберий шагнул вперед, опуская меч. — Ты из арьергарда? Где остальные?

Солдат хихикнул. Из уголка его рта потекла слюна.

— Остальные устали. Они легли в корни. А я иду. Я сильный. Я донесу... Только сейчас Север заметил, что именно тащит солдат на бревне. К коряге гвоздями, прямо через ладони и ступни, был прибит человек. Это был молодой велит, совсем мальчишка. Он был мертв уже несколько часов — кожа посерела, глаза склевали птицы. На груди мертвеца ножом было вырезано: "ITER AETERNUM" — Вечный Путь. Ацер, почуяв запах мертвого тела, заскулил и попятился, прижимаясь к ноге Севера. Этот запах был другим, не таким, как у жрецов или их кукол. Это был запах бессмысленной, человеческой смерти.

— Боги... — выдохнул Кай, закрывая рот ладонью. Его начало тошнить. — Откуда ты пришел?

Север подошел к безумцу вплотную, игнорируя вонь.

— Где дорога?

Солдат посмотрел на него с детской обидой.

— Дорога везде, господин. Мы идем по ней уже неделю. Или год? — Он почесал грязную щеку. — Мы вышли утром. Отряд. Мы шли прямо. Потом снова вышли утром. И снова. Дорога не кончается. Она только ест.

Север переглянулся с Тиберием. В глазах примипила читался тот же холодный ужас, что сковал сердце Севера. Этот солдат не был из отставших.

— Тиберий, — тихо сказал Север. — Посмотри на его шею. Стигма. На грязной шее безумца виднелось клеймо легиона. Но цифра была не IX. Цифра была XX. Двадцатый Валериев Победоносный легион. Тот, что стоял лагерем в ста стадиях к западу.

— Ты из Двадцатого? — спросил Тиберий, и его голос дрогнул.

— Как ты здесь оказался?

— Мы шли на помощь... — прошептал солдат. — Нам сказали — Нам сказали, Девятый в беде, приказали идти на помощь. Мы вошли в лес у Девы. Мы шли день. Потом туман... Потом дорога свернулась. Мы идем... идем...

Он вдруг дернулся и потянул свое страшное бревно дальше.

— Нельзя стоять. Хозяин услышит. Если стоять — станешь деревом.

Легионер прошел вдоль строя ошеломленных легионеров Девятого, волоча за собой распятого товарища. Никто не посмел его остановить. Он скрылся в тумане за их спинами, продолжая свой бесконечный марш в никуда. Ацер проводил его долгим взглядом, потом повернулся к Северу и тихо заскулил, словно спрашивая, почему они позволили этому случиться.

— Двадцатый легион... — пробормотал Кай, лихорадочно вытирая губы тыльной стороной ладони. — Они в Кастра Дева. Это больше ста стадий к западу! Чтобы оказаться здесь, он должен был пересечь половину провинции... Но дороги перекрыты, а границы Девятого легиона не пересекал ни один вестник! Как он мог дойти сюда пешком по этим болотам?!

Тиберий нахмурился, глядя в туман, где исчез безумец. Его лицо стало серым, как пепел.

— Посмотри на него, Кай. Это не просто заблудившийся вексилларий. На нем знак первой когорты Двадцатого. "Валерия Виктрикс" не разбрасывается такими людьми. Это элита. Если они здесь — значит, в Деве решили, что Девятый легион уже мертв.

— Ты не понял, трибун? — вмешался Север, и его голос прозвучал как приговор. — Включи голову. Чтобы в Деве узнали о нашей пропаже, собрали совет, сняли с границы элитную когорту и отправили её маршем через всю Британию... на это ушел бы минимум месяц.

Кай замер, его рот приоткрылся. — Месяц? — переспросил он одними губами.

— Или год, — добил Тиберий, указывая на следы на земле. — Ты видел его ремни? Кожа рассохлась и потрескалась от старости. Бронза позеленела. Этот парень бродит здесь дольше, чем длится вся наша кампания. Пока мы шли эти «три дня», снаружи могло пройти полжизни.

— А тот, на бревне... — Север сплюнул вязкую слюну, переводя взгляд на кровавый след. — Ты заметил, Тиберий? Его убили не мертвецы и не пикты. Примипил мрачно кивнул, машинально поправляя перевязь.

— Видел. Гвозди в руках и ногах — наши, кованые, из походного ремонтного набора. И надпись на груди вырезана пугио, а не когтями. Аккуратно вырезана. С любовью.

Кай побледнел еще сильнее, его глаза округлились.

— Вы хотите сказать... — прошептал трибун, и его голос сорвался. — Вы хотите сказать, что этот безумец сам распял своего товарища? Своего брата по оружию?

— Лес ломает разум быстрее, чем кости, Кай, — глухо ответил Север. — Может, они тянули жребий, кого принести в жертву дороге, чтобы она их выпустила. Или он решил «спасти» друга от чего-то худшего, а потом, когда рассудок окончательно помутился, потащил его с собой как знамя. Они идут здесь так давно, что начали придумывать своих богов.

— Он не дошел, — подытожил Север. — И мы не ушли. Север поднял руку с амулетом. — Остановить колонну! Привал!

— Здесь?! — возмутился Кай, которого трясло от услышанного. — Мы должны убраться отсюда! Ты слышал его, Тиберий?

— Сядь, Кай, — устало бросил примипил. Он подошел к ближайшему дереву и с размаху вогнал гладиус в ствол. Дерево содрогнулось, и из надруба потекла густая, красная смола, похожая на венозную кровь. Ацер подошел к дереву, понюхал стекающую смолу и тут же чихнул. Он начал тереть морду лапой, пытаясь избавиться от запаха.

— Мы никуда не идем, — громко объявил Север, обращаясь к солдатам. — Потому что идти некуда. — Он повернулся к Тиберию. — Построй людей. Пусть жгут костры, плевать, что дым увидят. Мертвецам не