Вожатый из 90-х - Валерий Александрович Гуров Страница 3

Братки поняли, что простого разговора не будет. Вежливость ещё держали, но в голосах уже пошло раздражение. Видно было: привыкли, что одного их вида обычно хватает. А тут не хватило.

На секунду повисла пауза. Потом один из них шагнул ко мне.

Зря.

Я даже предупреждать второй раз не стал. Чуть отступил, рванул створку от себя и врезал ему прямо в переносицу. Остальные дёрнулись было вперёд, но тут же встали. Почему — стало ясно сразу, когда из темноты, от машины, наконец подал голос сам Вася.

— Не виляй, Михалыч. Хорошим это не закончится.

Голос у него был хриплый, усталый и раздражённый.

— Я и не виляю, — ответил я. — Я тебе сразу говорю: на моей земле с порога никого не забирают.

— Это не твоя война, — сказал Вася, выходя из машины.

— Зато это моя земля. И ты знаешь, что правила здесь для всех одинаковые.

Вася помолчал, кутаясь в дорогой плащ. А ведь когда-то они с Петькой были одной из лучших связок. Оба брали чемпионаты по рукопашке ещё в советское время.

— Тренер, — вздохнул Вася уже без всякой вежливости.

Он подошёл ближе, держа руки в карманах плаща, и встал почти на расстоянии вытянутой руки.

— Ты же знаешь, зачем к тебе Петя пришёл, — продолжил Вася. — Он пришёл за адресом. За моей сестрой.

Я усмехнулся. Хороший заход. Правильный. Вася всегда умел бить так, чтобы сработало.

Я не торопился отвечать. Вася скользнул взглядом по огням корпуса у меня за спиной. На секунду мне даже показалось — с ностальгией.

— Михалыч, я хочу, чтобы ты понял, кто он теперь.

— Я знаю, кто он, Вась. А вот ты сам-то кто?

Вася промолчал секунду.

— Я хотя бы не лезу через женщину, — поцедил он.

— Ты сейчас серьёзно это мне рассказываешь? — сказал я. — Слушай внимательно, Василий. Даже если всё, что ты говоришь, правда, для меня это ничего не меняет. Потому что ты не лучше. И если бы этой ночью на мой порог пришёл ты, я бы точно так же сперва закрыл ворота, а уже потом слушал ваши сказки.

Вася коротко пожал плечами и заговорил снова:

— Ты очень зря в это влезаешь.

— Я никуда не влезал. Это вы ко мне приехали.

— Отдай его, и мы уедем.

— Нет.

— Петя выйдет. Рано или поздно.

— За воротами вольны делать что хотите, — ответил я. — А внутрь вы не пройдёте.

Вася снова замолчал, на этот раз дольше. Я видел, как он смотрит на вывеску на воротах, где когда-то располагалось старое название базы.

— Иногда хочется вернуться обратно хотя бы на денёк, — прошептал он. — Жалко, что машина времени есть только в кино.

Вася наконец перевёл взгляд обратно на меня, и в его глазах уже искрила нарастающая злость.

— Думаешь, удержишь? — проскрежетал он. — Пацанов не жалко класть? Ты меня, Михалыч, знаешь, я до конца пойду.

— Полчаса — точно, — ответил я, не отводя глаз. — А через полчаса сюда подтянутся ветераны. И тогда вам станет куда грустнее, чем сейчас. Не доводи до греха, Василий. И не заставляй моих впрягаться туда, куда им лезть не надо. Ты тоже меня знаешь.

Тишина затянулась. Я видел, как Вася прикидывает цену шума и цену крови у ворот. Полезть они могли. Ещё как могли. Но Вася прекрасно понимал: ночь длинная, а сюрпризы она любит самые разные.

Наконец Вася обернулся к своим и коротко кивнул. Хлопнула одна дверь машины. Потом другая.

— Очень зря ты это делаешь, тренер, — спокойно сказал Вася.

— Может быть, — ответил я.

Свет фар качнулся. Машины начали разворачиваться.

— Я всё равно дождусь момента, когда Петя выйдет, — бросил Вася напоследок.

Уехали они не спеша. Свет фар ушёл за поворот, гул моторов начал таять.

Я ещё немного постоял у ворот, дождался, пока стихнет двор, и вернулся в кабинет.

С первого взгляда всё было как прежде. Лампа. Стол. Телевизор с убавленным звуком. Фото на стене. Петя сидел на стуле у стола.

Только уже на входе я увидел мелочь, которая чужому ничего бы не сказала, а мне сказала всё. Дверца шкафа, где лежали личные дела учеников, была чуть приоткрыта. Совсем немного. На волосок. Но приоткрыта.

Вот и всё.

Я закрыл за собой дверь и посмотрел на Петю. Стоял он спокойно, а вот глаза уже бегали. Понял, что я всё увидел.

— Знаешь, за что я тебя уважаю, Михалыч? — сказал он. — Ты один таким и остался. С понятием.

Я хмыкнул. Неплохо. Для другого, может, и сработало бы. Старая связь, этот мужской тон без соплей, с правильной дозировкой. Только я к этому моменту уже всё сложил.

— Не надо, Петя, — сухо сказал я. — Вот этого не надо.

Он нахмурился, будто ещё надеялся, что я просто злой после ворот и ещё не собрал картинку до конца.

— Чего не надо?

— Голову мне морочить.

Он промолчал. Я подошёл ближе к столу.

— Ты сюда пришёл не пересидеть. Это у тебя был запасной вариант. А пришёл ты проверить, нет ли у меня адреса старого дома Васиных родителей. Он ведь когда-то должен был светиться в приёмных бумагах. Через дом ты хотел выйти на его сестру. А уже через неё — на самого Васю.

Петя хорошо держал лицо. Только взгляд у него стал ещё тяжелее.

— Он тебе что, уже наговорил? — спросил он. — А если я и правда её люблю и хотел вытащить?

— Не ври хоть сейчас, — оборвал я.

Петя отвёл глаза на секунду, потом снова посмотрел прямо.

— А Вася, значит, святой?

— Где я такое сказал?

— Тогда чего ты его сторону держишь?

— Я держу свою сторону.

Я видел, как Петька по-настоящему завёлся. Только злился он уже не столько на меня, сколько на то, что дорожка, которую он себе придумал, уходит у него из-под ног.

— Ты же знаешь, кто он сейчас, — выдохнул Петя. — Знаешь, во что он превратился.

— Знаю, — ответил я. — И знаю, во что превратился ты.

— Это не одно и то же.

— Для меня сейчас — одно и то же. Вася