Рассвет русского царства. Книга 7 - Тимофей Грехов Страница 18

— Да, — ответил я. — Они не должны выжить. Ты же понимаешь почему?

Я посмотрел на него, и он кивнул.

— Сейчас? — коротко спросил он.

— Нет. Посмотрим, чем дело кончится. Но если Марии Борисовне не хватит духа, тогда, — сделал я паузу, и Семен понял, что именно я намереваюсь совершить. — Ты со мной? — спросил я.

Семён даже не моргнул. Уголок его рта дёрнулся в подобии усмешки.

— Я всегда с тобой, Дмитрий. Ты же знаешь.

— Спасибо, — сказал я с благодарностью и похлопал его по плечу.

После этого мы, запрыгнув на коней, направились обратно, к центру лагеря, где наши воины праздновали победу, не подозревая, что настоящая точка в этой истории ещё не поставлена.

Глава 7

После окончания битвы началась рутина. Тела ещё не успели остыть, а над полем уже закипела совсем иная жизнь. Трофейные команды расползлись по разгромленному лагерю и берегу реки.

Я стоял и смотрел, как мои люди стаскивали в кучу разбросанное повсюду оружие, доспехи, утварь. Под ногами хлюпала кровавая грязь, но никто не обращал на это внимания.

— Семён! Слушай мою команду, — сказал я, понизив голос, чтобы нас не слышали чужие уши. — Бери парней, ищите целые телеги, желательно крытые. И начинайте грузить всё самое ценное.

— Оружие? — уточнил он.

— Семен, ты же знаешь, в хозяйстве всё пригодится. Оружие, кольчуги, шлемы, щиты, луки, если добрые. Всё, что можно продать или пустить в дело. Нам в Курмыше всё пригодится.

Я и Семён огляделись по сторонам. А вокруг творился хаос. Дружинники из разных полков уже начали спорить из-за богатых кафтанов убитых.

— И вот что, Семён, — добавил я, — драгоценные украшения, перстни, камни, кошели с монетами, всё снимайте с тел убитых. — И ещё тише добавил: — И с пленных тоже. Всё пойдёт в общий котёл.

— Грех это, Дмитрий, — нахмурился было Семён. — С мёртвых-то…

— Грех, это бедность, — отрезал я. — Кто там разберёт, кто кем был убит? Чья стрела сразила, чья сабля достала? Сейчас здесь действует одно правило, кто успел, тот и съел. Нам Курмыш поднимать надо, людей кормить, стройку вести. А князь Бледный с Шуйским наверняка захотят львиную долю себе оттяпать. Так что бери, пока дают.

Семён кивнул, принимая мою правоту, и свистнул своим парням. После чего работа закипела с новой силой.

Мы действовали быстро и нагло. Пока остальные воеводы ещё приходили в себя или докладывали о победе, мои люди уже набивали телеги добром. Кольчуги связывали пучками, шлемы складывали друг в друга, как горшки. Мечи и сабли вязали в охапки.

— Лошадей тоже приберите, — бросил я, проходя мимо группы дружинников, которые пытались успокоить трофейных коней. — Лишними не будут.

В итоге мы набрали больше полусотни добрых скакунов. Неплохо прибарахлились, пока остальные бояре доставали из уцелевших обозов врага бочонки с вином, начиная праздновать победу.

Потом началась переброска награбленного через реку.

Часть моей дружины, подгоняя лошадей и скрипящие под весом добра телеги, двинулась к тому самому месту, которое показал Митрий. Вода бурлила под колёсами, лошади фыркали, но груз шёл на наш берег нескончаемым потоком.

Я же остался пока на этом берегу, наблюдая, как разворачивается главное действо.

У переправы, где стояли плоты, собралась толпа. Первыми через реку отправляли главных виновников торжества — князей Углицкого и Волоцкого.

Я стоял на пригорке, скрестив руки на груди, и смотрел. Картина мне решительно не нравилась.

Князья Шуйский и Бледный сопровождали пленников. Но выглядело это так, словно они едут на прогулку. Да, руки у мятежных князей были связаны, но на этом всё. Никто не толкал их в спину, никто не смотрел на них с той ненавистью, которую они заслужили.

Они стояли на плоту, перекидываясь фразами с победителями. Конечно, не как старые друзья за чаркой, но что-то очень похожее в этом было. Словно всего несколько часов назад здесь не лилась кровь рекой по их вине.

— Тьфу, — сплюнул я, еле сдерживая переполнявшее меня возмущение.

Плот отчалил. Я видел, как Шуйский что-то сказал Углицкому, и тот, хоть и мрачно, но кивнул в ответ.

— «Договорятся, — с горечью подумал я. — Ворон ворону глаз не выклюет. Найдут способ замять, оправдать, сослать в тёплые края… А через год всё по новой».

Мне это сильно не нравилось.

— «Ладно, — решил я. — У меня ещё есть шанс. Мария Борисовна. Только она может поставить точку».

Вскоре настала и наша очередь. Мы загнали остатки имущества на плоты, то, что не уместилось на лошадях. И вернувшись в свой лагерь, я тут же обратился к Семену.

— Сворачиваемся! — приказал я.

— Так сразу? — удивился он. — Люди устали, Дмитрий. Может, отдохнём?

— Отдохнём на том свете, — ответил я, и Семен с укором посмотрел на меня. В этом времени такими вещами не шутили.

— Дмитрий, — тихо сказал Семен. — Сейчас тут праздновать будут. Наши… твои воины, наверняка, тоже хотят принять в этом участие. — Он сделал паузу. — Давай мы завтра начнём сборы. А сегодня дай парням отдохнуть, тем более они это заслужили.

Я нахмурился, но немного подумав признал правоту Семена.

— Ладно, — сказал я. — Пусть разберут орудия, погрузят на телеги и откатят наши трофеи из лагеря. Чтобы…

— Чтобы не разворовали, — закончил за меня Семен.

Я кивнул, и немного подумав сказал.

— Мне в Кремль надо. Ты со мной? — спросил я.

Семен, усмехнувшись, ответил.

— Я всегда с тобой.

— Спасибо, — произнёс я, понимая, что его фраза, это непросто слова.

Через полчаса мы уже были в седлах.

В сторону Москвы мы летели, не жалея лошадей. И всего через два часа башни Кремля показались на горизонте.

Как оказалось, здесь уже знали о нашей победе. Алексей Шуйский, умная голова, отправил гонца сразу же, как только всё закончилось. С этим самым гонцом я столкнулся на крыльце, и узнал его.

Не став тратить время я взбежал по ступеням. И поднявшись к покоям Марии Борисовны я увидел знакомые лица. У дверей стояли мои воины. Те самые, которых я оставил