Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 1 - Сергей Свой Страница 16

Пока Птолемей снова ушел в тень, занимаясь подкупом и вербовкой, Александр занялся видимой подготовкой к осаде. Он приказал начать рубить лес в горах Ливана и свозить камни к берегу. На виду у тирийцев началось строительство осадных башен и таранов. Это был демонстративный, отвлекающий маневр. Настоящая работа велась в другой бухте, скрытой от глаз, куда свели лучших инженеров и «детей Гефеста» с мобильной кузницей. Там, под руководством Филоты и привезенных тайком алхимиков, кипела работа над «проектом «Нептун»».

Идея Александра была безумной, но основанной на простом принципе. Он не стал бы строить уязвимую дамбу по всей ширине пролива. Он приказал соорудить десятки больших, плоскодонных понтонов из связок бревен, обитых кожей. Но это были не просто плоты. На каждом из них устанавливалась поворотная платформа, а на ней — усиленный вариант той самой бронзовой трубы, «огнедышащей», что была использована при Иссе. Только меньше и легче. Это были примитивные, одноразовые огнеметные (вернее, «огнеметательные») установки. Их задача была не в том, чтобы пробить стены (на это у пороха того качества не хватило бы), а в том, чтобы сеять панику и очищать участки стен от защитников перед штурмом. Снарядами должны были служить горшки с горючей смесью на основе нефти, серы и селитры, которая должна была при взрыве покрывать все вокруг липким, не сбиваемым водой пламенем.

Через три дня тирийцы дали ожидаемый ответ: вежливый, но твердый отказ. Они не могут допустить даже царя-паломника. Религиозные традиции, мол, не позволяют. Это была формальная декларация войны.

Александр собрал военный совет на берегу, в полной видимости стен Тира. Его командиры были мрачны.

— Штурмовать с моря — безумие, — говорил Парменион. — Их стены выше наших башен, а флот разобьет наши плоты в щепки. Нужно строить дамбу. Медленно, но верно.

— Дамба — это семь месяцев тяжелейшего труда под стрелами и камнями, — возразил Кратер. — Мы потеряем тысячи людей еще до штурма.

— А если мы не возьмем Тир, — спокойно вступил в спор Александр, — то вся Финикия восстанет у нас в тылу, как только мы двинемся в Египет. Флот Тира будет топить наши транспорты. Этот город — ключ. И ключ этот надо вырвать. Но не ломом, а отмычкой.

Он изложил свой план. Он состоял из трех этапов. Первый: нейтрализация флота. Здесь должна была сработать комбинация подкупа Птолемея и демонстрации новой силы. Второй: психологическая атака и очистка стен. Для этого — «плоты Гефеста». И третий: классический штурм, но в максимально ослабленном месте и после тотальной деморализации защитников.

— Они верят, что их стены и их бог защитят их, — закончил Александр. — Мы покажем им, что их стены уязвимы, а их бог… на нашей стороне.

Первая фаза сработала лучше, чем ожидалось. В одну из штормовых ночей несколько крупнейших триер тирского флота внезапно подняли македонские флаги и, выйдя из гавани, сдались Александру. Это был результат работы Птолемея. Предательство элиты потрясло город. Морская блокада стала реальностью.

Затем началась вторая фаза. В ясное утро, при попутном ветре, два десятка странных плотов, больше похожих на плавучие кузницы, медленно выдвинулись из-за мыса и двинулись к стенам Тира с южной, более пологой стороны. На стенах тирийцы смеялись, готовя катапульты и горшки с греческим огнем (который они сами умели делать). Они были уверены в своем превосходстве.

Когда плоты приблизились на расстояние выстрела, с них не полетели стрелы. Раздались хлопки, и к стенам потянулись дымные траектории. Глиняные горшки, летевшие с удивительной для того времени скоростью и прямотой, разбивались о каменные парапеты и башни. Но вместо того чтобы рассыпаться, они взрывались, разбрызгивая вокруг снопы белого огня, который не гас, а прилипал к камню, дереву, телам. Это был не греческий огонь, который тек и горел. Это была адская смесь, которая взрывалась и прилипала. Защитники, объятые не сбиваемым водой пламенем, в ужасе метались, срывались со стен, превращая участки обороны в кромешный ад. Дым, едкий и удушливый, застилал все вокруг.

Паника, которую Александр наблюдал в подзорную трубу (примитивную, из полированной бронзы, сделанную по его чертежам египетскими мастерами), была полной. Через час несколько участков стен были практически очищены от защитников, охвачены огнем и дымом.

И тогда началась третья фаза. Под прикрытием этой дымовой завесы и продолжающегося огня с плотов, основная часть македонского флота (захваченные корабли и переоборудованные транспорты) устремилась к стенам. На них были штурмовые мостки и лучшие отряды гипаспистов. Одновременно с берега, по недостроенному началу дамбы (которую Александр все же начал, но лишь как отвлекающий фактор), пошли на приступ основные силы фаланги.

Штурм был ожесточенным, но коротким. Деморализованные тирийцы, потрясенные предательством своих капитанов, невиданным оружием и яростью македонян, не смогли организовать единого сопротивления. Через восемь часов, а не восемь месяцев, Александр вошел в горящий Тир. Он приказал пощадить тех, кто укрылся в храме Мелькарта, но остальное население, проявившее столь упорное сопротивление, было сурово наказано: тысячи были казнены, тысячи проданы в рабство. Это был расчетливый акт устрашения для всего остального региона: даже неприступный Тир пал за день перед лицом гнева македонского царя и его «божественного» оружия.

Взяв Тир, Александр не просто завоевал город. Он сломал хребет морскому сопротивлению в регионе. Весть о «падающем с небес огне» и стремительном падении легендарной крепости достигла Египта раньше него самого. Когда его армия, наконец, подошла к границам страны фараонов после почти двухлетнего похода, ее ждала не вражеская армия, а делегация египетских жрецов и персидского наместника, который, узнав о падении Тира и участь Дария, поспешил сдать страну без боя. Египет, веками ненавидевший персидское иго, встретил Александра как освободителя.

В Мемфисе, в древней столице фараонов, жрецы верховного бога Амона провели над ним тайный, эзотерический обряд и провозгласили его сыном бога (Зевса-Амона) и законным фараоном Египта. Для солдат это было еще одним доказательством божественной сущности их предводителя. Для Александра Македонова — важнейшим политическим актом, легитимизирующим его власть над одной из древнейших цивилизаций мира. Он не просто завоеватель. Он преемник фараонов.

Именно в Египте, в дельте Нила, осматривая место для будущего порта, он указал на пустынный участок между морем и озером и сказал своим приближенным: «Здесь будет город. Он будет называться Александрия. И