Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 1 - Сергей Свой Страница 17

Однажды вечером, стоя на берегу еще не существующего великого порта, Александр в окружении друзей смотрел на заходящее солнце. Птолемей, получивший негласное поручение курировать строительство, жаловался на трудности.

— Здесь нет ничего, Александр! Песок, соленая вода и ветер! Зачем здесь город?

— Потому что здесь сходятся пути, — ответил Александр, глядя на море. — Путь из Греции, путь из Финикии, путь вверх по Нилу в сердце Африки. Здесь будет не просто город, Птолемей. Здесь будет узел. Узел, который свяжет воедино все части нашей будущей империи. Тот, кто контролирует эту гавань, будет контролировать торговлю между тремя континентами. И этот кто-то — будем мы.

Гефестион молча слушал, потом спросил:

— А что будет, когда мы завоюем все? До последнего моря?

Александр обернулся к нему. Его лицо в лучах заката казалось вырезанным из темного камня.

— Тогда, друг мой, мы начнем строить. Не города даже. Цивилизацию. Такую, какой мир еще не видел. И для этого… Он умолк, и его взгляд стал отрешенным, будто смотрел сквозь время. — …для этого нам предстоит пройти еще через много огня и крови. Но итог того стоит. Я видел это во сне.

И они верили ему. Потому что каждый его сон до сих пор сбывался. И потому что они уже видели тот огонь, который он умеет призывать. И знали, что для него нет ничего невозможного.

Глава 9 Огонь в горах, пепел трона

Египет принял его как бога и подарил год относительного покоя, ушедший на укрепление власти, закладку Александрии и интеграцию местных элит. Но Александру не было свойственно долго засиживаться на одном месте. Зимой 331 года до н.э., получив известия, что Дарий, оправившись от шока, собирает в глубинах Месопотамии новую, еще более грандиозную армию, он двинулся на восток, к сердцу Персидской империи. Цель была ясна: не просто разбить очередное войско, а взять столицы — Вавилон, Сузы, Персеполь — и тем самым юридически и символически унаследовать державу Ахеменидов.

Путь из Египта через Палестину и Сирию был триумфальным шествием. Города, помнившие участь Тира, открывали ворота. Весной того же года он перешел Евфрат и Тигр без помех. Персидская разведка, некогда всевидящая, была парализована страхом и работой сети осведомителей, которую выстроил Птолемей. Дарий, по слухам, избрал для решающего сражения широкую равнину у деревни Гавгамелы, к северо-западу от древней Ниневии. Он собрал, по разным оценкам, войско, в несколько раз превосходящее македонское: десятки тысяч конницы, включая непобедимых бактрийских катафрактариев, индийских слонов, серпоносные колесницы, бесчисленную пехоту. Его план был прост: использовать численный перевес, чтобы охватить и раздавить македонян со всех сторон.

Александр, подойдя к Гавгамелам, также разбил лагерь. Но вместо того чтобы сразу бросаться в бой, он устроил своим воинам четырехдневный отдых, укрепляя лагерь частоколом и рвом. Он давал Дарию время нервничать, изматывать своих солдат ожиданием. На военном совете Парменион, опасаясь окружения, предложил ночную атаку. Александр отказал с улыбкой: «Я не краду победы». Его план был иным.

Он помнил историческую битву: лобовая атака на центр, где был Дарий, опасный прорыв персидской конницы через его левый фланг, критический момент и чудесное спасение. Он не хотел критических моментов. Он хотел чистой, безоговорочной демонстрации силы, которая сломит волю врага еще до начала рукопашной.

Накануне битвы он вызвал Филоту.

— «Особый груз» готов?

— Готов, царь. Но здесь равнина. Эффект будет… зрелищным, но не таким сокрушительным, как в теснине.

— Мне и нужен эффект, — сказал Александр. — Не для убийства. Для устрашения. Цель — колесницы и слоны в первом ряду. Или резервная конница на фланге. Выбери момент, когда они начнут движение.

Битва при Гавгамелах началась на рассвете. Персидский фронт растянулся на километры. Александр построил свою армию углом, выдвинув правый фланг вперед. Когда персидские серпоносные колесницы ринулись в атаку, чтобы разрезать македонские порядки, македонские легкие пелтасты и агрианские метатели дротиков просто расступились, пропуская их в заранее подготовленные «коридоры», где возницы были перебиты, а кони захвачены. Это был первый сбой в плане Дария.

Затем, когда Дарий, видя, что македонский правый фланг (где был Александр) выдвинут, приказал своей скифской и бактрийской коннице обойти его с фланга, Александр дал сигнал. С небольшого холма позади его позиции раздался знакомый оглушительный грохот, и два огненных шара, оставляя дымные траектории, упали в гущу скапливающейся для маневра персидской кавалерии. Взрывы были не такими мощными, как при Иссе, но в чистом поле их было лучше видно и слышно. Паника, мгновенная и всепоглощающая, охватила не только тех, кто был рядом, но и соседние части. Боевые кони, никогда не слышавшие такого ада, взбрыкивали, сбрасывая всадников. Строй рассыпался.

Используя этот хаос, Александр с гетайрами совершил стремительный бросок не прямо в центр, а по диагонали, под углом к персидскому фронту, создавая разрыв между левым крылом и центром армии Дария. В этот разрыв устремилась македонская фаланга. Одновременно он отрядил часть конницы, чтобы та ударила в тыл персидской кавалерии, теснившей Пармениона на левом фланге.

Дарий, увидев, что его грозная конница обратилась в бегство от небесного огня, а македонский клин режет его армию пополам, дрогнул. Снова. Когда до него долетела весть, что греческие наемники в его центре также начинают отступать, он развернул колесницу и бежал, на этот раз в сторону Мидии. Его бегство, как и при Иссе, решило исход. Гигантская армия рассыпалась. Битва была выиграна с минимальными для македонян потерями.

После Гавгамел путь к сокровищам империи был открыт. Вавилон сдался без боя, устроив Александру пышнейший прием. В Сузах он захватил неисчислимые сокровища царской казны — более 50 тысяч талантов золота и серебра. Но главной символической целью был Персеполь, церемониальная столица Ахеменидов, место, где цари хоронили своих предков и принимали дань со всех народов империи.

Дорога к Персеполю лежала через суровые горы Загроса. Здесь, в узком ущелье, известном как Персидские ворота, персидский сатрап Ариобарзан с остатками верной армии (около 40 000, в основном горные племена) решил дать последний серьезный бой. Он занял идеальную оборонительную позицию: узкий проход, с высокими, практически отвесными скалами по бокам, легко простреливаемый сверху. Прямой штурм был чистым