Тело без травм. Как тренироваться быстрее, сильнее и безопаснее - Генри Эбботт Страница 6

и предостаточно – о будущих слабых местах. Я вышел оттуда с набором персонализированных тренировок, которые вывели меня на иной уровень в части самоощущения. Я, по сути, снова мог делать все, чего хотел, – даже заявился на серьезные соревнования Hyrox на манхэттенском пирсе, где участвовал сам Лэнс Армстронг. Не знаю, был ли в моей жизни момент, когда я улыбался чаще.

Легко заметить: грядет революция. Разумеется, большие перемены не заставят себя ждать. Старая система, при которой ты вынужден ковылять, терпя боль, до смешного архаична! Мы можем – и обязательно будем – управлять собственными телами гораздо лучше. Величайший дар, который мы можем обрести, – это дар подлинной мобильности, со всей ее пружинистостью и способностью к колебаниям.

А самое главное – я научился не бояться. Наши тела отнюдь не слабы. Они изумительны, они сильны и заточены под движение. Сидение дома убивает нас; Маркус хочет, чтобы мы выбрались наружу и занялись тем, что нам по душе. Движение, доставляющее искреннюю радость, – здоровая, даже необходимая практика. А при должном подходе более реалистичная, чем мы могли представить себе в самых смелых мечтах.

1. Лекарство

Мы живем во времена непостижимого невежества в отношении болезней сердца.

Пол Дадли Уайт

Дэйв был выходцем из «морских котиков» и даже в плохую погоду ездил на потрепанном велосипеде, наподобие того, что был у Пи-Ви Германа, экипируясь во что попало. С отличием окончивший Питтсбургский университет Альберт возглавлял исследовательский проект с участием лабораторных кроликов – им делали пересадки кости. Вместе со своим соседом по общежитию Гарвардской медицинской школы Маркусом Эллиоттом они проживали через дорогу от водохранилища Бруклайн, где наперекор правилам плавали даже посреди зимы. Гонять в кампус на велосипедах, купленных на гаражных распродажах, стало для них ритуалом, духовной практикой и – идентичностью. В самые лютые зимние ненастья их сокурсники ликованием встречали их прибытие, после чего «ты срывал с себя всю экипировку, словно Супермен, и под ней оказывался доктор», рассказывает Альберт.

Одним морозным утром Маркус исторг свой боевой клич «су-вии» как раз в тот момент, когда выскочил на заледеневшую реку Чарльз. Общепринятое мнение гласит, что не стоит ходить по замерзшим рекам, не то что мчаться по ним на велосипеде, но Маркус и Альберт были далеки от «общепринятого».

«Мы рискнули, – объясняет Маркус. – Я не утверждаю, что это было умно, но запомнилось по-особенному».

На быстрых байках – жесткие аварии. «Как банановая кожура, – вспоминает Маркус покрытие замерзшей реки, прикрытое одеялом из снега. – Земля выскочила из-под меня. Я упал довольно больно».

Во время падения тело Маркуса смахнуло снежный покров с глади реки. Приземлившись лицом вниз, Маркус впервые смог хорошенько разглядеть ледяное покрытие. Беда. Он рассчитывал как минимум на шесть дюймов льда, втайне надеясь на десять. Тут же… от силы два? «Я видел, как листья и прочее уносятся течением реки, – говорит Маркус. – Это вселило в меня страх».

Вода бежала близко. И быстро. Маркус вспоминает, как думал, что, если упадет, ему придется изо всех сил держаться за кромку льда – иначе не выжить.

Отползти? Убежать? Закричать? Запаниковать? Маркус… обратился к физике. Он вспоминает «некоторые расчеты». Если он весит 185 фунтов, а его велосипед 30 и они попадают в аварию на скорости 27 миль в час, то сколько силы они тем самым сгенерируют? Он учел температуру воздуха, воды и теплопроводимость. Если лед толщиной 2,5 дюйма, какое воздействие он сможет выдержать?

Люди играли, напрягали силы и искали восторг новых впечатлений, в сущности, всегда, всю историю. Одни из древнейших человеческих творений – это наскальные рисунки в пещерах и во многих местах, от монгольской провинции Баянхонгор до пещеры Ласко во Франции, – они изображают, помимо прочего, еще и спорт.

И травмы. За полтысячелетия до Христа Гиппократ, «Отец медицины», сказал, что «здоровье подвергается риску при упражнениях очень высокой интенсивности».

Поэтому может показаться удивительным тот факт, что хотя спорт имеет древнюю историю, спортивная медицина, на контрасте, явление новорожденное. Привычка тейпировать лодыжки стала распространенной благодаря человеку, умершему в 1986-м.

Выдающийся спортсмен-старшеклассник Огастас Торндайк в 1915 году попал в газеты, когда превзошел всех на легкоатлетической дорожке в своей старшей школе: он победил и в забеге на сорок ярдов, и в забеге на триста ярдов, и в толкании двенадцатифунтового ядра. Торндайк присоединился к гарвардской футбольной команде, но играл совсем недолго: Первая мировая война обернулась для него призванием на флот, после службы в котором он последовал по стопам своего отца и стал хирургом-ортопедом. Со временем Торндайка назначили главным хирургом медицинской службы Гарварда, а резидентуру он проходил, кажется, в каждом из самых видных учреждений большого Бостона.

В начале 1930-х глава администрации Гарварда попросил Торндайка приглядеть за хоккейной командой; вскоре к ней добавились и коллективы из других видов спорта. Торндайк служил своей стране в двух мировых войнах и заслужил от Пентагона медаль «Легион почета», – но первые полосы в газетах ему принесла именно работа на бровках футбольных полей.

Сегодняшние спортсмены считают само собой разумеющимся тот уровень внимания и заботы, который задал Торндайк. Он постановил, что доктора, а не тренеры должны определять готовность игрока к матчу. Он распорядился, чтобы рядом с полем установили рентгенаппарат. Он запрещал играть любому игроку, которого нокаутировали до отключки три раза. Он говорил своим футболистам отращивать длинные волосы, чтобы они создавали дополнительную защиту под шлемом. По свидетельствам, Торндайк стал первым доктором, разработавшим защитную экипировку для футболистов и написавшим книгу о спортивных травмах, а также еще одну – о тейпировании и бинтовании.

Тем не менее крупнейшая, пожалуй, инновация Торндайка – это присутствие врача на игре. В 1940 году журнал Time сообщил, что, когда гарвардская футбольная команда выходит на поле, «грузный длинноволосый доктор подходит к кромке поля, готовый в любой момент рвануть на поле». Рядом с собой он расположил дантиста, нейрохирурга, лор-врача и терапевта. Когда Торндайку было нечего извлечь из своей черной докторской сумки, он мог подозвать к себе любого из перечисленных специалистов жестами. Впоследствии он создал специальный класс в гарвардской медицинской школе для студентов-хирургов с третьего курса, который назвал «Хирургия 34». Как правило, он состоял из восьми студентов, патрулировавших поля и площадки Гарварда, где занимались разным спортом.

В одном из инцидентов футболист по имени Чарли Спейер получил удар в голову и начал жестикулировать, изображая руками непонятные сигналы. Его партнер по гарвардской команде распознал эти сигналы: тот использовал их несколько лет назад, когда они вместе играли за команду школы-интерната Чоут.