Логократия, или власть, захваченная словом - Клемент Викторович Страница 7

поездок в Афины. В ходе речи, рассуждая о том, что Франция — страна, которую трудно реформировать, он произносит фразу, которая взбудоражила общественность: «Я не уступлю ни ленивым, ни циникам, ни экстремистам». » Ленивые: это слово жесткое, презрительное, скажут некоторые. Профсоюзы, протестовавшие против принятых летом постановлений о труде, почувствовали себя задетыми. Пресс-секретарь правительства Кристоф Кастанер знает: он не сможет уклониться от этого вопроса. Когда журналист спросил его, кто же такие эти ленивые люди, которые, по-видимому, заслуживают проклятия президента, он в конце концов ответил: «Но он говорит о тех, кто не имел мужества провести необходимые реформы. Он говорил о последних тридцати годах: Франсуа Олланд, Николя Саркози, Жак Ширак 3 !» Бывшие президенты, действительно? Ничто в исходной фразе не позволяло этого предположить. В конце концов, мы получили подтверждение этого от самого Эммануэля Макрона. Вернувшись во Францию, он заявил: «Моя речь была очень ясной! Я говорил о тех, кто считает, что не нужно ничего менять в Европе и во Франции 4 . » Вот доказательство того, что, смущенный заявлением , которое он не мог оправдать, представитель правительства просто придумал выдумку из соображений удобства.

Сценарий повторяется в следующем году, почти в точности. 29 августа 2018 года, новая пресс-конференция за рубежом, новый выпад президента: говоря о жителях Дании, откуда он выступает, Эммануэль Макрон восхваляет достоинства «этого лютеранского народа, который пережил преобразования последних десятилетий» и который «не совсем похож на галлов, не приемлющих перемен». В Франции сразу же разразился скандал: президента обвинили в том, что он в очередной раз раскритиковал своих сограждан из-за границы. Недавно назначенный пресс-секретарь Бенжамен Гриво был вынужден дать объяснения по поводу текста выступления. И снова аргумент ошеломляет: «Непримиримые галлы — это политические партии, которые в течение тридцати лет не хотят ничего менять 5 .» Конечно, абсолютно ничего в фразе главы государства не позволяло предположить, что он имел в виду политиков. И снова это подтверждает сам Эммануэль Макрон на следующий день из Дании: «Есть одна вещь, которая характеризует Францию, французский народ, — это его любовь к интеллекту, иронии, самоиронии и, без сомнения, к сложности 6 !» Таким образом, он говорил о французах в целом, а не о политических партиях.

Если здесь речь идет еще только о небольшом лицемерии, обусловленном обстоятельствами, то нам не придется долго ждать, пока оно не распространится на более важные дела. 1 февраля 2019 года в рамках «большого национального дебата» Эммануэль Макрон выступил перед избранными представителями заморских территорий. Упомянув хлордекон, пестицид, который отравил Антильские острова, он внезапно ошеломил свою аудиторию: «Нельзя говорить, что это канцерогенный хлордекон, потому что мы говорим неправду и подпитываем страхи. » Ученые сразу же возмутились и заявили: конечно же, канцерогенность хлордекона доказана. Все специалисты по коммуникациям знают: столкнувшись с такой грубой ошибкой, единственное, что можно сделать, — это признать ее. По крайней мере, так было до президентства Макрона. Через три дня после скандального заявления Елисейский дворец осмелился заявить: «Президент никогда не говорил, что хлордекон не является канцерогенным. Когда он говорит «Нельзя говорить, что он канцерогенен», он имеет в виду: нельзя просто сказать, что он канцерогенен, нужно также действовать 7 . Это, очевидно, противоположно тому, что он действительно сказал, видео все еще доступно в Интернете, и каждый может в этом убедиться, но президентство не обращает на это внимания: оно будет лгать, чтобы защитить себя.

Искусство отрицать сказанные слова достигло своего апогея в декабре 2023 года с делом Депардье. В то время как актеру предъявлены обвинения в изнасиловании и сексуальном насилии, а журнал Complément d'enquête только что опубликовал компрометирующие его фотографии, глава государства шокирует всех, заявляя: «Я большой поклонник Жерара Депардье. Я говорю это как президент Республики, но и как гражданин: он делает Францию гордой. […] Есть одна вещь, в которой вы никогда не увидите меня, — это охота на человека 8 .» Это заявление вызвало глубокое возмущение, на которое Эммануэль Макрон уже нашел решение: выдумки. Спустя несколько месяцев он без зазрения совести заявил: «Я никогда не защищал насильника перед его жертвами 9 .»

Завершим самым свежим примером этой склонности к отрицанию. 25 мая 2025 года, когда Эммануэль Макрон и его супруга приземляются в аэропорту Ханоя, камеры запечатлевают странный жест: Брижит Макрон обеими руками отталкивает лицо главы государства. Социальные сети взорвались, увидев в этих кадрах проявление домашнего насилия. Эммануэль Макрон пресекает слухи: он и его жена просто поссорились. Убедительно ли это объяснение? Это не имеет значения: важно то, что она вмешалась только во второй раз. Первой реакцией Елисейского дворца было утверждение, что это были поддельные изображения, сгенерированные искусственным интеллектом . Это была чистая ложь, причем грубая, поскольку видеозапись была сделана и распространена Associated Press, одним из крупнейших международных информационных агентств. Помимо того, что эта ложь была очевидной, бесполезной и даже контрпродуктивной, в ней особенно поразительно то, что она сводится к дезинформации... с заявлением о том, что сам президент является жертвой дезинформации. Эта стратегия не является безобидной. Ее используют такие серийные лжецы, как Дональд Трамп, Борис Джонсон или Жаир Болсонару, которые никогда не упускают возможности кричать о «фейковых новостях», когда серьезные СМИ публикуют о них статьи с источниками — и болезненные для них. Создавая ложь, которая представляет саму реальность как ложь, такой тип реакции на неудобную ситуацию полностью переворачивает реальность. Как бы безобидно это ни казалось, эта ложь, возможно, является одной из самых обременительных.

Исчезнувшие обещания

Если ложь, позволяющая избежать неловкости от необдуманного слова, еще остается относительно незначительной, то двуличие приобретает совсем другое измерение, когда оно используется для того, чтобы за утонить торжественные обещания, данные французам. Как, в самом деле, граждане могут судить о действиях правительства, если у них больше нет возможности отличить выполненные обещания от нарушенных?

К сожалению, президентство Эммануэля Макрона дало нам первый пример этого. 27 июля 2017 года, едва избранный, он сделал смелое обещание: «К концу года я не хочу, чтобы на улицах были женщины и мужчины 10 ». Согласимся: эта фраза вызывает споры. Если в тот момент она была воспринята как общая цель, то впоследствии Елисейский дворец заявил, что на самом деле она касалась только ситуации с просителями убежища 11 . Однако это не имеет большого значения: в любом случае это является горьким провалом, поскольку пять лет спустя число бездомных, напротив, резко возросло 12 . Однако речь идет пока только о невыполненном обещании. Ложь