Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь Страница 6

Одновременно ее еще и приняли в аспирантуру — это тоже ее давняя мечта. И Раиса теперь пишет диссертацию об изменении психологии советских крестьян. Эта работа предполагает полевые исследования: она пешком, в резиновых сапогах и подчас по колено в грязи обходит соседние деревни, чтобы проинтервьюировать местных жителей. 

«Когда опрашивала сёла и каждый четвертый или пятый дом оказывался домом женщины-одиночки, то теперь уже сама воочию видела и эти дома, и этих женщин, — так будет вспоминать этот опыт Раиса. — Женщин, не познавших радости любви, счастья материнства. Женщин, одиноко доживающих свой век в старых, разваливающихся, тоже доживающих домах».

Во время одного из интервью у нее, по словам Раисы, происходит такой разговор:

— Доченька, что ж ты больно худенькая? 

— Да что вы, нет, нормальная… 

— Мужа-то, небось, нету у тебя? 

— Есть… 

— Небось пьет?

— Нет…

— Бьет?

— Что вы?! Нет, конечно.

— Что ж ты, доченька, меня обманываешь? Я век прожила и знаю: от добра по дворам не ходют.

Писатель и Нобелевская премия

В 1961 году Александр Солженицын живет в Рязани, он преподает в школе физику и астрономию. Впрочем, эта работа лишь прикрытие. На самом деле он писатель, только подпольный. Он пишет книги, которые почти никому, кроме десятка друзей, не может дать почитать. 

Много лет он твердо знал, что у него есть высшая миссия: он должен рассказать всю правду о сталинских лагерях. Он был готов страдать ради своего творчества. Но как раз весной 1961 года у него начинается депрессия. Он уже сомневается: а вдруг его книги не будут опубликованы никогда? Вдруг в его маленькой квартирке случится пожар и все рукописи просто сгорят?

История, которую Солженицын хочет рассказать миру, — это и его личная история. В 1945 году он служил офицером на фронте, когда военная цензура перехватила его письмо сослуживцу. В нем они критически обсуждали советский строй и Сталина — в переписке его называли «паханом». 

Солженицына прямо с фронта доставили в Москву, на Лубянку, и приговорили к восьми годам за антигосударственную деятельность. Тогда он неожиданно обнаружил, какое неимоверное количество политзаключенных в СССР и в каких адских условиях они живут. Эту тайную, скрытую от мира страну он назовет «Архипелаг ГУЛАГ» — и сделает своей целью рассказать о ней миру. 

В заключении Солженицын много писал и учил свои тексты наизусть, так как знал, что, если у него найдут рукописи, их немедленно отберут и уничтожат. А потерять свое творчество он себе позволить не мог. 

В 1952 году у Солженицына обнаружили рак. В лагере ему сделали операцию. С воли пришло сообщение, что его жена Наташа развелась с ним. 

В феврале 1953 года закончился его восьмилетний срок заключения, но это не означало свободы. После лагеря Солженицына отправили на вечную ссылку в отдаленную и малозаселенную часть СССР — Южный Казахстан, недалеко от того места, откуда в космос полетит Гагарин. В марте 1953-го пришла новость о смерти Сталина. Солженицын внутри ликовал, но знал, что показывать свои чувства пока нельзя, надо скрываться. 

А к концу года состояние здоровья Солженицына резко ухудшилось. Выяснилось, что у него терминальная стадия рака и шансов выжить нет. 

«Это был страшный момент моей жизни: смерть на пороге освобождения и гибель всего написанного, всего смысла прожитого до тех пор», — позже будет вспоминать он. Больше всего его беспокоит, что некому передать рукописи: мать умерла, жена вышла замуж за другого. 

Солженицына отправили умирать в больницу в Ташкенте. После 55 сеансов рентгенотерапии болезнь отступила. «Рак пятится назад», — шутил писатель. Произошло чудо, которое навсегда утвердило его в мысли, что у него есть высшая миссия: Бог спас его, чтобы он написал все свои книги.

Потом произошла еще череда чудес. Солженицына реабилитировали, он переехал жить в Рязань. К нему вернулась жена Наташа. Он работает учителем, а еще днем и ночью фанатично пишет. 

В СССР начались перемены — так называемая оттепель. В 1956 году Никита Хрущёв выступил на ХХ съезде партии с докладом, осуждающим Сталина. Однако Солженицын по-прежнему не верит, что ему можно выходить из подполья. 

В 1958 году, когда Борису Пастернаку присудили Нобелевскую премию по литературе, Солженицын, на тот момент не опубликовавший еще ни слова, уже решил: «Мне эту премию надо!» Она нужна ему для борьбы с СССР — чтобы усилить свои позиции, чтобы его голос был слышен всему земному шару. 

Между тем жизнь Пастернака с присуждением премии круто изменилась. Его начала травить вся советская пропагандистская машина. «Даже свинья не гадит там, где ест, в отличие от Пастернака» — так высказался о его романе «Доктор Живаго» советский лидер Никита Хрущёв. Нобелевского лауреата исключили из Союза писателей, ему угрожали уголовным делом по статье «Измена родине». Пастернаку предлагали уехать из СССР. Но он не уехал, а подписал письмо об отказе от Нобелевской премии.

Солженицын недоумевал: почему Пастернак уступил давлению советских властей? «Я корчился от стыда за него как за себя: как же можно было испугаться какой-то газетной брани, как же можно было ослабеть перед угрозой высылки, — рассуждал он. — Если позван на бой, да еще в таких превосходных обстоятельствах, иди и служи России!» 

План Солженицына всегда был прост: получить премию, поехать за границу — и там, выступая с нобелевской лекцией, сказать всю правду. «Дотянуть до нобелевской трибуны — и грянуть!» Борьба с преступной властью, по мнению молодого Солженицына, и есть идеал служения Отечеству. 

Через год после присуждения Нобелевской премии у 69-летнего Пастернака обнаружили рак легких. Еще через год, в мае 1960 года, он умер.

Но и Солженицын к началу 1961-го отчаивается: «Я стал тосковать: упиралась в тупик вся моя так ловко задуманная, беззвучная, безвидная литературная затея». Но в конце года все меняется: проходит XXII съезд партии, на котором Хрущёв еще более смело и открыто атакует Сталина. 

Более того, партийная верхушка принимает крайне символичное решение: перезахоронить диктатора, лежащего вместе с Лениным в мавзолее на Красной площади. Участники съезда голосуют за это единогласно. Очевидно, большая часть в шоке, но все понимают, что это идея Хрущёва, а спорить с начальством они не привыкли.