Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Михаил Зыгарь

«Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз»

-

Пролог

1

Разрушение Советского Союза — это, наверное, первое важное событие в моей жизни. Именно оно во многом сформировало меня. 

Я был советским ребенком. СССР с его культурой и мифологией был моей вселенной. Мне было четыре года, когда началась перестройка. Мне было десять, когда Советский Союз распался. Мне кажется, за это время я и понял, как устроен этот мир и что представляют собой люди в нем.

Распад СССР не был для меня болезненным, но я очень внимательно следил за изменениями, которые происходили с моей страной. 

«Моя страна самая прекрасная, потому что она моя». Так думают очень многие дети в мире. Но должны ли люди менять эту установку, когда они вырастают? Всю свою жизнь я наблюдаю людей, которые отказываются считать иначе, которые бьются за право говорить, что их страна самая великая. 

Но мне было нетрудно расстаться с этим мифом. Потому что уже ребенком я услышал противоположное: что моя страна самая плохая, она воплощение зла. Я с удивлением обнаружил, что на нашей планете есть огромное количество людей, которые считают, что я живу на темной стороне Земли, а они — на светлой. Этого открытия мне было достаточно, чтобы понять, насколько ошибочны оба мифа. 

Удивительно, но с шести лет мои ценности совершенно не поменялись. Я и сейчас уверен, что нет стран великих и невеликих, нет светлых и темных. Ничто не может быть безгрешным и совершенным лишь потому, что оно твое. 

Еще в детстве я стал думать, что всё гораздо сложнее. Что человечество делится не просто на две половины, каждая из которых считает себя хорошей, а вторую половину — плохой. Оно делится на огромное количество маленьких частей. И в пределах этих сообществ количество мифов и заблуждений безгранично. 

Например, некоторые люди всерьез считают, что какие-то нации лучше других. Или, например, полагают, что у наций могут быть судьбы и черты характера. Мне было шесть, когда в школе мне сообщили, что именно русский народ приведет весь мир в светлое будущее, к коммунизму, потому что так говорил Ленин. Но уже в десять лет я услышал, что русский народ — это народ-богоносец, потому что так писал Достоевский. 

«Но ведь все народы видят себя особенными, избранными, а всех остальных считают хуже себя, правда?» — задавался я вопросом. Вокруг меня были армяне и азербайджанцы, некоторые из которых ненавидели друг друга, а другие, наоборот, любили. А еще были русские и евреи. А еще украинцы. А еще литовцы. К десяти годам я еще не видел ни одного живого американца или китайца, но подозревал, что и они считают себя самыми-самыми.

К десяти годам я уже уяснил, что любые национальные стереотипы — это чушь. 

Потом я читал в книгах, что Россия — это страна, которая показывает всему миру, как жить не нужно. Это написал в XIX веке русский философ Чаадаев. А еще в газетах писали, что русские — нация рабов, что им нужен царь и они обречены жить при диктатуре. 

«Ну хорошо. Если у каждого народа есть своя судьба и предрасположенность к свободе или тирании, то как же быть с корейцами?» — спрашивал себя десятилетний я. Неужели северные корейцы по природе своей любят диктатуру, а южные корейцы — демократию? Неужели это бог их так поделил — по 38-й параллели?» Нет, все это сделали люди. 

Но самым важным открытием для меня-ребенка стал вопрос «В чем смысл жизни?» — и понимание, что именно ответ на него все определяет в судьбе человека. 

В СССР было положено считать, что смысл жизни — в служении. Государству, коммунистической партии, светлому будущему. «Общественное выше личного» — это был девиз советских пионеров. Потому нам, детям, все время приводили в пример пионеров-героев, которые «отдали жизнь за родину». То есть погибнуть на войне — вот он, высший идеал, в этом истинный смысл жизни. 

Но еще не став пионером, я узнал, что есть и другой мир, в котором человек — высшая ценность. И человек там вовсе не обязан служить своему правительству (своей родине, своему народу). А государство там существует для человека, а не наоборот. 

«Если бы каждый человек на своем клочке земли сделал все, что он может, то как бы прекрасна была наша Земля…» — эта цитата из Чехова почему-то была напечатана на каждом школьном дневнике в Советском Союзе, когда я пошел в первый класс. Я не был уверен, что имел в виду Чехов, но мне казалось, что эта его мысль явно противоречит идее долга, служения и самопожертвования. 

Будучи школьником, я с интересом изучал, какие разные смыслы жизни придумывало человечество в течение своей истории. Церковь, например, много веков учила, что смысл жизни — подготовиться к смерти, потому что в этой жизни ничего хорошего все равно нет, а все самое интересное ждет в загробном мире. 

Это довольно стандартная схема, которая встречалась во многих странах в течение многих веков, — жить ради того, чтобы однажды умереть ради чего-то. Дальше предлагаются варианты: за веру, за царя или за отечество. 

А в эпоху Просвещения человечество придумало другой смысл: жить ради того, чтобы жить. Томас Джефферсон даже изобрел такую формулу: «жизнь, свобода и стремление к счастью». 

Я был подростком, когда меня всерьез взволновал этот вопрос: а к чему надо на самом деле стремиться — к счастью или к смерти? 

Мне кажется, весь Советский Союз был в тот момент опьянен этим вопросом. После 70 лет жизни ради смерти советское общество вдруг узнало, что возможен другой путь. И это произвело психологическую революцию. Чувство долга было забыто, люди захотели жить сегодняшним днем, наслаждаться моментом, испытывать счастье. 

В детстве, наверное, проще всего задавать самые сложные вопросы. Поэтому я спрашивал себя: а правильно ли жить ради счастья?

«Жизнь дается всего один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы» — эту цитату все советские школьники знали наизусть. Ее автор — советский писатель Николай Островский, мальчик, который в 14 лет оказался на фронте Гражданской войны, в 16 был тяжело ранен, в 18 парализован, а в 32 умер. Его роман «Как закалялась сталь» входил в обязательную программу чтения для всех детей в Советском Союзе, а в 1991-м был забыт. 

«Не аморально ли стремиться к счастью? Не будет ли такая жизнь «бесцельно прожитыми годами»?» — спрашивал я себя.