Африкономика. История западного невежества и африканской экономики - Bronwen Everill Страница 13

После 1808 года британцы и американцы испытывали большую гордость за свою роль в отмене атлантической работорговли. Когда французы отменили работорговлю после 1815 года, эти страны считали, что их вмешательство было гуманитарным и демонстрировало моральное превосходство их национальных проектов в Африке. И благосостояние освобожденных африканцев, которых они «спасли» от работорговли, было для них важным.

Но это стоило денег. Департамент освобожденных африканцев обошелся британским налогоплательщикам примерно в 240 000 фунтов стерлингов в период с 1818 по 1825 год, что звучит как большая сумма, но составляло лишь около 0,05% годового бюджета Великобритании, или около шестидесяти пенсов на человека в год — столько же, сколько шесть буханок хлеба. Так что это не было особенно обременительно, но люди осознавали, что они за это платят. В основном это вызывало чувство национальной гордости, но консервативные лоббисты из Вест-Индии, поддерживавшие рабство, отреагировали на растущие нападки со стороны либеральной антирабовладельческой прессы на субсидии налогоплательщиков для рабовладельцев, потребовав от правительства расследования помощи, направляемой в Сьерра-Леоне.

В 1825 году в Сьерра-Леоне была отправлена парламентская комиссия по расследованию. А в 1827 году члены комиссии — Джеймс Роуэн и Генри Веллингтон — представили свой отчет парламенту. Они хотели знать, что получали освобожденные африканцы за все эти деньги?

Ответ был, на самом деле, не таким уж и большим. Более половины денег было потрачено на здания для Департамента освобожденных африканцев и на оплату труда колониальных чиновников. Зарплаты администраторов съедали большую часть средств. А что оставалось?

«Обычная одежда, выдаваемая освобожденным африканцам по прибытии», состояла из клетчатой рубашки, брюк и подтяжек, ночной рубашки для мужчин и мальчиков и платья, нижней юбки и сорочки для женщин. Однако чиновник Департамента освобожденных африканцев, с которым беседовали комиссары, также сказал, что «многое зависит от вида одежды и ее количества в запасах». Этим беженцам от рабства также выдавали кастрюли для приготовления пищи, жестяные тарелки, ложки, кувшины, чайники или деревянные ведра, а «каждый взрослый мужчина также получал серп, мачете и мотыгу». Кроме того, новые поселенцы получали пайки пальмового масла и риса, а также немного мяса, и комиссары сообщили, что правительство приняло практику предоставления продовольственных пайков освобожденным африканцам «в течение как минимум двенадцати месяцев после их увольнения с государственной службы» — это подчеркнуто ими. 8

Комиссары были очень обеспокоены безудержными тратами. Более того, они были обеспокоены тем, что свободная доступность земли и щедрые пособия поддерживали освобожденных африканцев в состоянии счастливого довольства. Комиссары провели беседы с несколькими освобожденными африканцами и обнаружили, что для них «совершенно безразлично», какова их производительность. «Он может сказать, что съел одну часть своего урожая, посадил другую часть и продал остаток, но ни в коем случае не может сказать, в каких пропорциях, ни в целом, ни в деталях», — жаловались они. И они были обеспокоены тем, что такое положение дел будет продолжаться «до тех пор, пока он может бесплатно получать столько земли, сколько ему угодно, и менять ее так часто, как она становится непродуктивной». 9

Если это звучало как идеальный сценарий для освобожденных африканцев, Роуэн и Веллингтон, авторы отчета, знали, что мужчины, читающие отчет в парламенте, сочтут это проблемой. Не имея метода учета темпов улучшения или причин неурожая, как эти фермеры могли разработать свой план на будущее? Как правительство могло знать, что можно облагать налогом? Не зная базового уровня прожиточного минимума, как кто-либо мог рассчитать прибыль?

Как колониальные правительства в Африке пытались рассчитать минимальный прожиточный минимум? Они экспериментировали с прямой закупкой и распределением продовольствия. Они экспериментировали с передачей этих функций неправительственным организациям — миссионерам. В случае с продовольственным пайком 1827 года они экспериментировали с денежными выплатами, чтобы освобожденные африканцы сами отвечали за поиск продовольствия, а правительство не имело бы дело с колебаниями цен на продовольствие.

И они обратились к заключенным. Год за годом они экспериментировали с тем, на что могли прожить заключенные. В правительственном годовом статистическом отчете за 1890 год колониальное правительство Сьерра-Леоне зафиксировало, что полный паек состоял из полутора фунтов фуфу, одного фунта риса, двух унций говядины, четверти фунта соли, восьмой галлона пальмового масла и одной унции зеленой бамии. Когда африканские заключенные плохо себя вели, им давали половину пайка или, в крайних случаях, «низкий» паек из трех четвертей фунта фуфу, половины фунта риса, четверти унции соли и воды. В «Синих книгах» часто отмечалось, что «низкого» пайка было недостаточно, чтобы поддерживать жизнь заключенного в течение длительного времени.

Правительство обеспечивало минимальный уровень социального обеспечения для переселяемых беженцев и заключенных, по крайней мере в течение короткого времени. Но оно не хотело тратить столько, чтобы стимулировать нежелательное поведение в Африке или, в случае с законами о бедных, в Великобритании.

Последствия этого эксперимента стали очевидны для бизнеса, когда доходность капиталовложений в первые дни бума любого конкретного бизнеса начала снижаться: сколько владелец бизнеса мог выжать из рабочей силы? Что, помимо «прожиточного минимума», было прибылью для рабочих?

Знание ответов на эти вопросы позволило бы экономистам рассчитать такие показатели, как темпы роста. Это позволило бы владельцам предприятий учитывать прибыль, вычислять объем извлечения и добавленную стоимость. Другими словами, значительная часть теоретической основы политической экономии основывалась на знании того, как выглядит «прожиточный минимум».

Адам Смит опасался, что если спрос и предложение не будут развиваться естественным образом, люди могут потреблять слишком много. Или, говоря более прямо, не те люди могут потреблять слишком много. В Африке в первой половине XIX века колониальные чиновники беспокоились, что люди, которым они выдавали государственные пайки, не были мотивированы работать. Но в то же время наблюдатели в других частях побережья жаловались на «лень» людей, с которыми они сталкивались, указывая на то, что естественное изобилие сельского хозяйства приводит к стагнации и отсутствию трудовой этики — те же слова они использовали, наблюдая за работающими бедняками в британской деревне или ткачами, наслаждающимися «святым понедельником» после приятных выходных.

Политические экономисты стали уделять пристальное внимание тому, какой вклад цена труда вносит в цену товаров, а цена продовольствия — в цену труда. Был ли способ удержать заработную плату на низком уровне, удерживая цены на продовольствие? Был ли способ избежать спирали цен и заработной платы, приводящей к росту затрат для работодателей? Бакстон был особенно заинтересован в этом вопросе, потому что он понимал, что увеличение затрат работодателей означало увольнения, а